Единый учебник новейшей истории

Всякий новый труд писателя приводит читателя-ненавистника в суматошливое неистовство.

M. E. Салтыков-Щедрин

Перед тем, как начать, небольшое посвящение:

Пишу я, в основном, для себя. Я понимаю мир, когда пишу. Чем больше я пишу, тем меньше мир понимает написанное.

Посвящается мне.

Не понимаю, почему я до сих пор не богат. Господи, это просто какой-то недогляд, я считаю. Ты за мной не доглядел, вот я и остался ни с чем. Хотя, творчество, конечно… «У попа была коза, трахались мы оба…» – вот видишь, что с голоду пишется?

«Ил однажды утром обрезал всю свою армию!» – вот так иногда бывает, совершил-таки Ил обрезание, но не в одиночку, а, стало быть, всем обществом.

Интересно, а кто такой Ил?

А, впрочем, какая разница – генерал, он и в Африке генерал. Полагаю, сразу же после этого действия они стали резво бегать.

А воевать? Не мешало ли им эта операция воевать?

Видите ли, генералы, они сначала действуют, а потом историки усматривают в их действиях скрытый смысл.

Хотя, возможно, это было решение полевого суда.

Чему я теперь посвящен? Я посвящен изысканиям. Я отыскиваю изыски. Они у нас всюду. Надо только наклониться к какой-нибудь луже, вооружившись глазом, и увидеть в ней чудище. Это чудище и будет изыск.

Моими уединенными ночными занятиями заинтересовались. Все спрашивают: что вы, как вы, где вы и как там в ночи? Отвечаю: в ночи отлично, тишина и пустыня. Иногда ржут кони, но то они и кони, чтобы ржать, а так – ни ветерка, ни дуновенья. Такое впечатление, что чиновники просто все сдохли. Хорошо-то как!

Ум мой необходим мне только изредка. Когда в нем является нужда, он немедленно возникает неоткуда, унося меня в некуда.

А у нас теперь новый фараон. Правда, он не совсем новый, но он отлежался в своем саркофаге какое-то время и теперь, как новый, нетленный такой.

Через неделю после того, как Медведев, явив свое высокое нравственное начало (цитата от РПЦ), предложил Путина в президенты, мне позвонил приятель и сказал: «Предлагаю переименовать Россию в Путистан». С приятелем мы в очень хороших отношениях, поэтому я ему сразу и сказал: «Ну, ты и сволочь!»

Диспутанты! В этом деле нам нужны диспутанты. Путанты уже имеются, а вот диспутантов – нет, как нет. Я бы привел в пользу этого утверждения двадцать два основания – только меня попроси. Но никто меня ни о чем не просит. Все мелькают, как картины – ничего там не поправить, не подмазать – это кино.

Особенно умиляют критики. Эти притупили уже все, что только могли притупить, защищая противоположное мнение, а на их противоположное мнение была наложена большая куча – только самые тупые спросили: «Чего?»