Двум смертям не бывать

Представьте, что вы знаете дату своей смерти. Не по себе? А теперь представьте, что вам не тридцать-сорок лет или даже больше, а всего двадцать один год и вы точно знаете, что следующий день рождения встретить не успеете…

Герои этого романа — братья-близнецы Рамон и Рихмер — двадцать лет назад родились в семье, чей род проклят до девятого колена и каждый мужчина умирает, не дожив до двадцати двух. Но как по-разному сказалось это знание на братьях — на их характерах, судьбах и поступках!

Рихмер скручен и связан материнским страхом потерять сына. Стоит ли жизнь войны с родной матерью? И может ли эта война быть выиграна?

Рамон посвящен в рыцари с пятнадцати лет — не за знатность рода, а за героизм в сражении. В Средние века подростки-оруженосцы не редкость, но к битвам их, как правило, все же не допускали. Судьба Рамона распорядилась по-другому, и меч в его руке поразил в ту ночь не одного врага. Старший брат Авдерик погиб в этой битве — через день после своего двадцать первого дня рождения, и Рамон принял под командование копье (небольшой отряд рыцаря) и своих вассалов. Напоминаю — в пятнадцать лет.

Сейчас ему двадцать, почти двадцать один, и костлявая, мерно постукивая клюкой, уже приближается к порогу. Но страхом ли наполнен каждый день жизни рыцаря? Вовсе нет:

— Мне кажется, ты ничего не боишься.

Рамон пожал плечами:

— Я уже плавал и туда и обратно. Как видишь, жив-здоров.

— Я не о том.

— Я понял. — Молодой человек помолчал. — Свое я уже отбоялся. В ту ночь, когда погиб Авдерик, и потом, когда понял, что… Что «все мы смертны» — плохое утешение, когда знаешь, сколько тебе отведено. Было так плохо… порой казалось — лучше бы я погиб в том же бою, вместе с братом. Потому что так жить — невозможно… невозможно, когда жизнь превращается в страх, а мне казалось тогда — отныне так и будет… все то время, которое мне отведено. А потом… не знаю, что случилось… вдруг стало очевидным: у меня есть время либо на жизнь, либо на страх. И я выбрал жизнь.

Это слова, но Рамон редко говорит о себе — гораздо лучше его отношение к проклятию характеризуют поступки. Он торопится успеть ввести в общество еще одного брата — незаконнорожденного Эдгара. Торопится отстроить замок, чтобы вассалы остались не на голой земле после его смерти. Торопится жить и любить…

На такого героя хочется быть похожим. Даже нам — жителям XXI века. Потому что жизненные ценности — честь, доблесть, любовь, верность — неизменны для любого времени.

И, кстати, вы знаете, как правильно выбрать место для нового замка? Что нужно сделать для его строительства? В этом романе с удивительной реалистичностью описан быт классического Средневековья, уклад жизни рыцарей и простолюдинов. Даже читателю очевидно, что автор детально изучила этот период нашей истории. А я видела еще и процесс подготовки иллюстраций, когда автор подсказывала художнице — какие шлемы носились в то время, как выглядела повседневная одежда, когда рыцари собирали волосы в хвост, а когда носили распущенными, почему нельзя использовать копье в сцене битвы, а нужен меч…

«А где же фантастика?» — спросите вы. Да, это произведение выпускается в серии «Историческая фантастика». В нашем мире никогда не существовало города Аген, королевств Белон и Кадан. И это, пожалуй, единственное фантастическое допущение данного романа. Возможно, знатоки воскликнут, что этого недостаточно для причисления этой книги к фантастике, даже исторической. Но что важнее, отвечу я, ярлык или достоинства романа?

Эта книга стоит того, чтобы ее прочитали. И я рада, что наша серия исторической фантастики открывается столь мощным произведением.

Я посвящаю этот роман моему мужу Дмитрию.

И благодарю за деятельную помощь и поддержку:

Александра Поволоцкого

Александру Тассинг

Анну Какурникову

Елену Первушину

Ирину Скульд

Людмилу Астахову

Надежду Новоселову

Павла Зыгмантовича

Пользователя Живого Журнала, известную под ником «Княжна»

Светлану Беловодову

Татьяну Хасанову

Без вас мне было бы куда труднее закончить эту книгу, да и сам роман был бы немного другим.

— Благословляю тебя, сын мой. — Холодная ладонь коснулась лба.