Двор. Баян и яблоко

Весной двадцать четвертого года Степан Баюнов вернулся из Красной Армии домой, в деревню Бережки.

Однажды вечером Баюнов вышел на улицу, сел на скамью у ворот и не торопясь закурил. Левой рукой он потирал колени, унимая усталость за длинный день работы на вешнем голубом солнышке.

Но усталость эта была даже приятна — своей-то, как говорится, некупленной силой сколько сделаешь за день!.. А пока он служил в армии, на дворе у него скопилось множество всяких прорех и непорядков, с которыми он решил начисто разделаться до наступления горячей страдной поры.

«Маринке, понятно, трудно было без меня, — нежно думал он о жене. — Силенки ведь слабые, женские… А наши деревенские помогали ей, по всему видать, плохо… Экий народ… В свое время сам постановление видел: женам красноармейцев помогать в первую голову… а на-ко вот…»

Степан не успел додумать — знакомый голос окликнул его:

— Степан Андреевич, доброго здоровьица!

По дороге, приветственно помахивая картузиком, шел старик Финоген Вешкин.

— А мы к тебе, Степан Андреич! — крикнул он хрипловатым тенорком. Морщинистое лицо его с прозрачной седой бороденкой довольно улыбалось. За ним, явно сдерживая его веселую торопливость, неспешно вышагивал Демид Кувшинов, глубоко вонзая в землю свою высокую кленовую палку. Демид был высок, широкоплеч, его сивые густые волосы и ровная, еще темная, лопаткой борода вокруг скуластого, носатого лица заставляли предполагать, что ему немногим за пятьдесят. Но, не в пример Финогену Вешкину, который был старше его лет на двенадцать, Демид Кувшинов шагал по-стариковски, тяжело передвигая больные, ревматические ноги, обутые в старые, многажды латанные, низко подрезанные валенки.

Финоген Вешкин поздоровался с Баюковым, весь так и просияв доброй улыбкой. Демид только произнес «здорово» и подал Степану большую твердую руку.

— Уж как мы довольны, Степан Андреевич, что тебя дома застали, — начал Финоген, чуть покосившись на сумрачное лицо молчаливого Демида.

— Я же тебе говорил, что мы Баюкова теперь обязательно дома застанем, — басом проговорил Демид и, оборачиваясь к Баюкову, спросил: — Да уж ты, пожалуй, в волости все свои хлопоты кончил и как следует быть дома обосновался?

— Так точно, — по-военному довольно ответил Баюков.

— Это как же, милый, дома… в вдруг «обосновался»? — удивился Финоген Вешкин. — Чего ж тут, не пойму, обосновываться, коли человек в свой дом родной вернулся?

— Ну… несмышлена голова! — с легким пренебрежением сказал Демид Кувшинов. — Степан-то Андреич ведь человек партийный… а такие в волости на счету должны быть… Верно я говорю?

— Верно, — подтвердил Баюков, с хитроватой усмешкой посматривая на обоих собеседников. — Это хорошо, Демид Семеныч, что ты во все вникаешь.

— Вчера мы с Демидом Семенычем в волисполкоме встретились, — продолжал Баюков, обращаясь теперь к Финогену. — Демид Кувшинов меня спрашивает, для чего я приехал в волость. Я отвечаю ему: «Приехал по своим партийным делам — теперь и я состою здесь на учете». Потом я его спрашиваю: «А ты что тут делаешь, Демид Семеныч?» А он мне отвечает (тут Баюков опять хитро усмехнулся), что приехал нарочно — справиться желает насчет важного общественного дела…

— Это уж не насчет ли товарищества нашего будущего? — живо насторожился Финоген.

— Насчет того самого… проверить все хотел… да, — твердо ответил Демид.

Финоген вдруг возмущенно передернул сухими плечами, добрая улыбка исчезла с его сморщенного лица.

— Экое дело!.. Кого проверять-то захотел? Уважаемого человека, благожелателя нашего… тебя, Степан Андреич! Верно ли, мол, ты нам о товариществе рассказывал… Ну! Не то придира ты, Демид, не то злой ты мужик… ей-ей. Ведь этак Степан Андреича и обидеть недолго.

— Его-то? — и Демид будто воткнулся в лицо Баюкова суровым взглядом коричневых, как солод, умных глаз. — Степан Баюков хоть и моложе нас с тобой, Финоген Петрович, а зря обижаться не станет… Верно я говорю, Степан Андреич?

— Верно, — снова подтвердил Степан Баюков. — Я так и понял, Демид Семеныч, что ты желаешь, так сказать, воочию удостовериться, какие имеются постановления, что говорят советские законы насчет товариществ по совместной обработке земли…

— О чем и речь идет! — прервал Демид, возбужденно откашливаясь с громким, словно трубным звуком. — О важнеющем деле речь идет! Товарищество — да какое? Это тебе не за любо-просто стакан водки с товарищами распить, а это — людям в одном кусте, тоись сов-мест-но пашню обработать…

— Да чтоб все по-доброму вышло! — ввернул Финоген.

— То-то оно и есть… и, — Демид опять трубно кашлянул. — В одной семье, своих же кровных, случается, мир не берет — а тут на тебе… разные люди, каждый на особицу, один такой, другой сякой… и вдруг: совместная обработка земли… подумать только!

— Однако вот ты, например, Демид Семеныч, надумал же вступить в будущее наше товарищество, — заговорил Баюков, несколько испытующе вглядываясь в сосредоточенное лицо Демида.