Двойник террориста

— Лейтенант Кравцов. Предъявите документы.

Не понял… Паспорт лежит где-то во внутреннем кармане… С какой стати меня выбирает из толпы полицейский? Какие-то странные хари у штатских рядом с ним. Вроде похожи на ментов, а вроде бы и нет. Чего-то я как-то разволновался, надо не суетиться, ничего же нет за мной: прописка местная, ничего не нарушал. Моя морда ему не внушает доверия. Козел!

Дальше ситуация разворачивалась стремительно. Предложили пройти в машину, повезли. На требования прояснить происходящее, отвечали, что это простая формальность, надо проверить личность. А приехали в место, совсем не похожее на участок. И мент, который был в форме, потерялся где-то еще в коридоре, не дойдя до кабинета. Штатские были чрезмерно вежливы. Они казались близнецами — настолько одинаковым было разглаженное выражение лиц, не резкая жестикуляция рук.

Чего им надо? Сколько раз можно повторять свою фамилию, отвечая на один и тот же вопрос? Они не верят мне что ли? Черт! Почему я волнуюсь? В башке одни вопросы. Эти мужики не похожи на ментов…

Люди в штатском не спрашивали ничего, что могло хоть как-то прояснить причину задержания. Вопросы касались только фамилии, имени, отчества, имен мамы, папы, бабушек и дедушек, мест проживания и работы. Как только круг заканчивался, он начинался снова. Расспрос становился похожим на пытку. Кричать и скандалить уже невозможно. Уже не было сил даже спросить: за что задержали? Время, когда на это хватало воли, давно прошло.

Дверь в камеру захлопнулась. Вместе с чувством непомерной тревоги, пришло странное ощущение облегчения. Можно было сосредоточиться и осмыслить происходящее.

Так. Спокойно. Как давит эта лампочка… Что происходит? Интересно, в этих нарах есть клопы? Я где-то слышал… Да хрен с ними, с клопами! Нашел о чем думать! Итак, если это не менты, значит… ФСБ что ли? Похоже. Но я-то им нахрена?! Как жестко сидеть, будто это не доски, а мрамор. Если это фээсбэшники, которые постоянно спрашивают про маму с папой, значит… они… мне не верят. Да нет, это ясно. Они… меня принимают за кого-то другого! Вот. Точно. Если так, значит… разберутся и скоро отпустят! Фу… Во козлы! Сразу проверить нельзя? Торчи теперь в этой конуре. А потом ведь и не извинятся, наверное. Нет, ну как же давит эта лампочка. И стены еще…

Было не ясно, сколько прошло времени. За дверью загромыхал засов, она отворилась, военный в форме лейтенанта предложил пройти, завел в тот же кабинет, где сидели уже другие, хотя и похожие на предыдущих, люди в штатском.

— Здравствуйте. Как ваша фамилия?

Как? Опять? Они что не разобрались до сих пор? Да надоели!..

— Вы одурели что ли, мужики? У вас же паспорт! Проверить было нельзя?! Зачем меня здесь держать? Я же не преступник! Или давайте предъявляйте чего-нибудь, или идите в задницу!

Насчет задницы я, наверное, погорячился. Как бы их не разозлить зря. Э-э…

— Руки убери!

Ох ты, как больно!.. Скрутил козел профессионально.

Дверь в камеру захлопнулась. На сей раз возмущение переполняло весь организм. Но вылиться ему было некуда.

Не, ну надо же! Козлы! Из-за таких… Не надо было кричать, зря сорвался. А что делать? Достали! И ничего не добился… Рука только болит. Что толку, что я здесь бунтую? Надо как-то по другому. Вот суки, а! Ничего не понимаю!

Ощущения подсказывали, что на этот раз времени прошло больше. Ставшее диким чувство голода, заглушаемое только водой из крана, начало притупляться, уступая место апатии и слабости. Уже не хотелось не только бунтовать, но и выяснять причины своего положения. Осталась одна цель: дождаться пока это чем-нибудь закончится. Снова в дверях появился военный, снова провел в прежний кабинет, где опять сидели трое незнакомых штатских.

После пары кругов прежних вопросов, один из присутствовавших бросился к задержанному и, как-то неестественно заорав:

— Не ври, скотина! — схватил его за шею.

Реакции не последовало. Агрессию встретил усталый, почти отсутствующий взгляд. Прозвучало еще несколько вопросов и все трое, ничего не объясняя, вышли из кабинета.

Никого не было несколько минут. Вначале двигаться не хотелось вообще. Затем внутри стала расти надежда на скорое разрешение ситуации, появилось даже желание встать, попробовать оглядеться, может быть выглянуть в коридор. Но остатки сильнейшей апатии, слабость и глубинный страх не давали двинуться с места.

В этот момент дверь отворилась и в комнате появилась женщина. Она села напротив и улыбнулась, отчего показалась инопланетным существом. До этого было трудно даже представить, будто здесь знают, что такое улыбка.

— Вы должны извинить моих коллег. Такая у них работа — охранять безопасность Родины. Меня зовут Мария. Фамилия моя — Каретникова. Посмотрите на эту фотографию.

Чего я замер как столб? Что? Фотография. Это не я… Ни хрена себе мужик как похож!..

— Мы знаем, что это не вы. Это террорист, главарь одного из крупнейших чеченских бандформирований Салман Загдаев. На счету его банды сотни убитых. Загдаев стоит и за захватом школы в Беслане.