Дверь

Толя Бычков сидел на партийном собрании, поминутно поглядывая на часы. Докладчиком был, как обычно, ведущий инженер лаборатории Михаил Семенович Шихман, лысоватый мужчина лет пятидесяти, не освобожденный парторг, втайне мечтающий стать партийным секретарем всего Института. Он нервничал, потому что доклад был посвящен недавнему съезду КПСС. И все вроде бы ничего, дело привычное, но, по заданию инструктора райкома партии, итоги и выводы этого съезда необходимо было связать с производственной деятельностью конкретного подразделения, то есть лаборатории, где работал сам Шихман и все, кто сидел на собрании. Вот эта-то связка, теории, так сказать, и практики, никак и не получалась.… Но Михаил Семенович был опытным оратором, такие доклады делал частенько и надеялся, что и в этот раз удастся выйти из трудной ситуации, может быть, сымпровизировать прямо во время доклада.

Толя Бычков тоже нервничал. Потому что из-за этого собрания срывалось одно очень важное дело — давно намеченная на этот день халтура, а если повезет, то и не одна, а две-три.

Дело было вот в чем. Как и многие другие, по субботам и воскресеньям он и его приятель Сергей Васнецов занимались дополнительным приработком, в просторечье — «халтурой». Халтура эта была хотя и тяжелая, но довольно-таки прибыльная: они оббивали дерматином входные двери квартир в новостройках. Оббить дверь стоило для клиента двадцать три рубля семьдесят пять копеек. Материал, то есть дерматин, ватин, резиновые трубки для валиков и гвозди покупались, в основном, в магазинах и обходились рублей в двенадцать. Стало быть, чистый доход составлял около десятки, по пять рублей на каждого с двери. На обивку одной двери уходило минут сорок-пятьдесят, и если клиентов было много, а конкурентов-обивщиков мало (а это в «хорошие» дни случалось частенько: новоселы — народ деятельный и нетерпеливый), то за выходные удавалось заработать по сотне рублей на нос, почти что месячную зарплату в родном НИИ. Кстати, стоимость обивки двери, двадцать три семьдесят пять, была взята, как говорится, «с потолка». Иногда, если клиент, а чаще пожилая въедливая клиентка, был привередлив, цену приходилось слегка снижать, но случалось, путем нехитрых психологических приемов, и повысить рубля на три-четыре. Конкуренты брали, как правило, больше, что позволяло время от времени перешибать у них работу.

Неприятно в этом сознаваться, но все же Толя понимал, что в их маленькой бригаде он был вроде как на подсобной работе. Его главным делом было «савраской» летать с этажа на этаж и искать клиентов. Потом приходил Сергей и обивал дверь. Быстро и качественно. Если клиентов было не много, то и Толя помогал, но чаще Сергей «делал дверь» в одиночку, потому что работал сосредоточенно, мурлыкал себе что-нибудь под нос, и не любил, когда кто-то мельтешит рядом.

В воскресенье, уже в конце работы, Толя нашел одну перспективную «дверцу». Бегал по этому подъезду уже раз пять, а вот, надо же, отыскалась-таки еще одна, на последнем этаже. Бабулька, видимо, только что приехала навестить новую квартирку, а тут и Толя подвернулся.

— Нужно, нужно, сынок! — сразу же согласилась она. Только не сегодня, а, скажем, во вторник вечерком.… Как, сможешь?

— Вы только прикажите, я не струшу! — Толя вытащил блокнот, чтобы записать адрес. — Давайте поточнее, в котором часу?

— Дак в семь и приходи. Я уже здесь буду. Пока грязь приберу да окна протру…

— Ну, в семь — так в семь. Но только, чтоб точно, а то мне ехать через весь город.

— Не сомневайся. Раз сказала — буду, значит буду. Один придешь-то, или с напарником? Не твой дружок на втором этаже стучит? Ловко у него получается: видела, когда поднималась. Вот и мне также оббейте, с рисунком.

— Не сомневайтесь, все сделаем по высшему разряду. Как в Эрмитаже или Лувре. Не приходилось там бывать?

Толя рассмеялся над своей шуткой и спрятал блокнот в карман.

Пара табуреток или стульев у вас найдется? Ну, вот и хорошо. До вторника!

И он быстро побежал вниз по лестнице.

Толя снова посмотрел на часы, потом на докладчика. Тот только начинал переходить к основной, так сказать, производственной, части доклада и голос его стал еще более занудливым. Концом собрания, как говорится, и не пахло.

… —Как следует из отчетного доклада товарища Брежнева Съезду нашей партии, движение нашего общества к коммунизму носит ускоренный, необратимый характер, с каждым годом жизнь советских людей становится ярче и интереснее. Партия, не задумываясь, берется за решение трудных, на первый взгляд, невыполнимых задач. Вспомните: Байкало-Амурская магистраль, Чернобыльская АЭС, — докладчик заглянул в разложенные на столе бумаги, но, видимо, не обнаружил того, что искал. Поэтому сказал первое, что пришло в голову, — хм, атомный ледокол «Ленин». И многое, многое другое, товарищи… — Он многозначительно посмотрел на полусонную аудиторию. — Есть несомненные успехи и в нашей лаборатории…

Толя вернулся к своим размышлениям.