Две сосны

Сакариус Топелиус

ДВЕ СОСНЫ

Далеко-далеко на севере, в дремучем лесу, росли две огромные сосны.

Они были такие старые, такие старые, что никто – даже седой мох – не мог припомнить, были ли они когда-нибудь молоденькими, тоненькими сосенками.

Маленькие бледно-розовые цветочки вереска, которые росли в лесу, с удивлением задирали кверху свои головки и робко шептали:

– Ах, неужели и мы будем такими же большими и такими же старыми?

Весною в густых ветвях этих сосен веселые дрозды распевали свои песни. А зимой, когда птицы улетали, а лесные цветы прятались под снежное одеяло, две сосны, будто два великана, сторожили лес.

Зимняя буря с шумом проносилась по вершинам деревьев, сметала снег с веток, выла и гудела так, что весь лес в страхе склонялся перед ней. И только сосны-великаны всегда стояли твердо и прямо, и никакой ураган не мог заставить их склонить головы.

А ведь если ты такой сильный и крепкий, – это что-нибудь да значит!

Неподалеку от леса, где росли эти сосны, на самой опушке, был небольшой пригорок, а на пригорке стояла маленькая хижина, крытая дерном.

В этой хижине жил старый лесник со своей женой.

Зимой старик рубил лес и возил бревна на лесопильный завод, – поэтому у него всегда было немного денег, чтобы купить хлеб и масло. А летом он разводил огород, – поэтому в доме у него всегда водилась картошка и капуста.

У лесника и его жены было двое детей – мальчик и девочка.

Мальчика звали Сильвестром, а девочку Сильвией.

Однажды – это было зимой, в самую стужу – брат и сестра пошли в лес, чтобы посмотреть, не попался ли какой-нибудь зверек или птица в силки, которые они расставили еще с вечера.

И верно, в силок Сильвестра попался белый заяц, а в сидок Сильвии – белая куропатка. Ни живы, ни мертвы от страха, заяц и куропатка сидели в силках и ждали своей участи.

– Отпусти меня, – пролопотал заяц, когда Сильвестр подошел к нему.

– Отпусти меня, – пропищала куропатка, когда Сильвия наклонилась над ней.

Сильвестр и Сильвия очень удивились. Они никогда еще не слышали, чтобы лесные звери и птицы говорили человеческим языком.

Им стало так жалко зайца и куропатку, что они решили их выпустить.

Ну и обрадовались же бедные пленники, когда Сильвестр и Сильвия распутали силки!

– Просите у великанов, о чем хотите! – крикнул заяц на скаку и помчался в глубь леса.

– Великаны всё вам дадут, о чем вы ни попросите! – прокричала куропатка на лету и, шумно захлопав крыльями, скрылась из виду.

И снова в лесу стало совсем тихо.

Сильвестр и Сильвия молча переглянулись.

– Про каких это великанов говорили заяц с куропаткой? – сказала, наконец, Сильвия. – Я никогда не слыхала, что в этом лесу есть великаны.

– И я тоже никогда не слыхал, – сказал Сильвестр.

– Пойдем отсюда, – сказала Сильвия и потянула брата за рукав. – А то великаны еще рассердятся, когда увидят нас здесь.

Но тут вдруг налетел ветер, вершины старых сосен зашумели, и в их шуме Сильвестр и Сильвия ясно услышали голоса.

– Ну, что, дружище, держишься еще? – спросила сосна у своей соседки.

– Держусь, – загудела в ответ другая сосна. – А ты как, старина?

– Что-то слабею я. Нынче вот ветер обломил у меня верхнюю ветку. Видно, совсем старость пришла.

– Грешно тебе жаловаться! – прошелестела в ответ сосна. – Тебе ведь всего только триста семьдесят лет, а вот мне уже триста восемьдесят восемь стукнуло!

И она тяжело вздохнула.

– Да, много мы видели на своем веку, – прошептала сосна – та, что была помоложе. – Давай-ка споем про старину, ведь нам с тобой есть о чем вспомнить.

Буря бушевала в лесу, и сосны, качаясь, запели свою песню:

Мы скованы стужей, мы в снежном плену!

Бушует и буйствует вьюга.

Под шум ее клонит нас, древних, ко сну,

И давнюю видим во сне старину –

То время, когда мы, два друга,

Две юных сосны, поднялись в вышину,

Над робкою зеленью луга.

Фиалки у наших подножий цвели,

Белили нам хвою метели,

И тучи летели из мглистой дали,

И бурею рушило ели,

Мы к небу тянулись от мерзлой земли,

И нас ни столетья согнуть не могли,

Ни бури сломить не хотели.

– Да, много нам довелось видеть на своем веку, – сказала сосна – та, что была постарше, – и тихонько закряхтела. – Я вот помню, как прапрадедушка этих детей был маленьким мальчиком и играл здесь у наших корней. Ох, давно это было!

– Пойдем скорее домой, – шепнула Сильвия брату. – Я боюсь этих деревьев.

– Пойдем, – сказал Сильвестр. Ему тоже было страшно, хотя он и не говорил этого.

Но не успели Сильвия и Сильвестр отойти и трек шагов, как увидели отца. В руках у него была веревка, а за поясом топор. Лесник шел и оглядывал деревья, выбирая, какое бы повалить.

– Вот это как раз то, что мне нужно! – сказал он, останавливаюсь около старых сосен. – Ну и сосны! Настоящие великаны!

И он постучал топором по старым стволам.

Но тут вдруг Сильвестр и Сильвия с криком бросились к отцу.

– Милый батюшка, – стал просить Сильвестр, – не тронь этого великана!

– Милый батюшка, и этого не тронь, – просила Сильвия. – Они оба такие старые! Они даже нашего прапрадедушку помнят. А сейчас они пели нам песню.