Две любви Саныча

Все районные города в нашей стране похожи тем, что имеют памятник Ленину. Также они имеют типовое здание исполкома, парк и главную улицу, названную именем опять же Владимира Ильича Ленина. Ну, или Карла Маркса. Допускается еще кое-где Советская. И даже, представьте, Молодежная! Но это – крайний вариант, уже попахивающий вольнодумством.

Обязательно есть памятник героям войны, иногда не один, – насколько позволяют средства города и воинская слава.

Все. На этом сходства заканчиваются. Далее начинаются отличия, а это уже гораздо интереснее.

Наш город имеет две реки, две тюрьмы и два десятка предприятий, одно из которых считается крупным. Как говорили раньше, союзного значения.

Кстати, именно на нем работает мой друг Саныч, главный герой этой поэмы. Но о Саныче и о его головокружительных, пикантных и местами комичных приключениях чуть позже. А пока продолжим краткое, но поучительное знакомство с городом.

Так вот, упомянутые выше две реки, меньшая из которых дала название городу, а большую воспевали классики с Н. В. Гоголем во главе, подарили стране немалое количество поэтов и писателей. Лучший из них, веселый бражник, прославил город и получил за это персональный музей, – за что честь и хвала им.

Романтическое слияние двух рек производит поэтов и поныне, причем количество их с годами ничуть не убывает. Куда! Стихи здесь пишут если не все, то почти все, а те, что не пишут, собираются их писать.

Саныч, кстати, балуется ими тоже, но об этом – ниже.

А так, любой слесарь или любая медсестра, не прояви ты вовремя бдительности, осчастливит тебя толстенной тетрадью – или книгой, благо времена позволяют, – и отдувайся потом: хвали и принимай новые порции.

Впрочем, это, конечно, облагораживает жителей, а что стихи плохи – ну, это же не все знают. А мы хоть и знаем, но помолчим, как культурные люди.

Да, о культуре. Самое время.

Две тюрьмы за долгие годы дали щедрые всходы. Кроме того, что немалое число сидельцев оставалось здесь на дожитие, так еще и язык этих сидельцев намертво вплелся в жизнь горожан, и без того щедро природой одаренных, – это я снова о поэтах, если кто не понял.

На матерном языке, как на родном и главном, говорят не только честные работяги и брутальные ветераны дворов. На нем свободно и полноголосо изъясняются дородные матери семейств и юноши с застенчивыми прыщами. Старики с палочками и шустрые дошколята. На нем, не стесняясь окружающих, молодые родители воспитывают детей, и часто можно слышать посреди улицы, как юная мамаша – нежнейшее на вид создание – отделывает непослушного карапуза такими фразами, от которых у непривычного человека цепенеет походка и голова вздергивается в изумлении: «Не может этого быть!»

Но это – у непривычного человека. Наши же привыкли и ничего необычного в этом не видят. Когда все так говорят, когда это первые слова, которые ты слышишь с рождения, – какие уж тут изумления? Главное, что все понятно. А уж как доходчиво – ну.

Обилие застрявших в городе зэков породило и знаменитые на всю страну межрайонные драки. Они кипели десятилетиями, яростные и нескончаемые, и каждый год относилась на кладбище парочка гробов с погибшими в бескомпромиссной стычке бойцами. Понятно, что почти все молодое поколение в большей или меньшей степени прошло через эти баталии, – и это также формировало довольно-таки неподражаемый облик жителя, неуступчивый и не признающий ничьей правоты, кроме своей собственной.

Также надо упомянуть массу предприятий, где человек закалялся трудом и железом, имел весомый профразряд и знал себе цену – как всякий человек при деле. Можно только представить, какие характеры ковались в этом городе!

Это что касается мужчин.

Что же касается женщин… А чем, собственно, они отличаются от мужчин, кроме того, что дают им жизнь и отдают свое сердце? Вот именно, ничем.

Правда, они у нас очень красивы. О, как они красивы! И это тоже – одна из причин, едва не погубившая моего друга Саныча.

Но это – позже…

А пока закончу уж вступительную часть.

К сказанному выше необходимо, на мой взгляд, добавить, что и выпить мой земляк умеет на славу и что этому искусству он, как и всему прочему, обучается с младых ногтей. Если не на практике, то в теории минимум, – как оно, по-хорошему говоря, и положено.

Вот краткий диалог, подслушанный мной недавно на улице. За достоверность ручаюсь, иначе не писал бы.

Малыш лет четырех шагал рядом с папой, держа его за руку и серьезно с ним разговаривая.

– А ты мне тогда жвачку купи, – говорил он солидно и убедительно, как и вообще говорят жители нашего города.

– И на жвачку не хватит, – отвечал так же серьезно папа, за которым тянулся устойчивый шлейф знакомого аромата.

– Это если большую брать, – возражал малыш.

– А я и хочу большую.

– А ты купи маленькую. Тогда на жвачку хватит.

– Маленькую мало будет, – хмуро говорил отец. – Надо большую.

– Большую ты уже брал, – не сдавался сын. – Теперь маленькую купи. И на жвачку хватит.