Дважды два — четыре

Ничего не случилось.

— Я серьезно, — говорит Алекс, хотя после выпитого больше похоже на «серозно». Я чуть не рассмеялась, но тут же вспомнила про жуткую мелодраму, в которой мне почему-то предназначается главная роль.

— Ты пьян, — объявила я, встав с дивана и увеличив физическое расстояние между нами. — Ложись спать.

Алекс поднялся, шагнул ко мне.

— Пара стаканчиков вовсе не означает, что я сказал неправду. Просто после пары стаканчиков, наконец, осмелился сказать. Люблю тебя, Ребекка. Всегда любил.

Ох, боже. Опять. От такого заявления у меня снова перевернулся желудок, причем не в положительном смысле «о-как-я-ждала-от-тебя-этих-слов». Скорей, меня едва не стошнило от сочетания выпивки с этим признанием. С тем, что его делает Алекс. Кстати, мой муж Дэниел спит наверху в нашей спальне. Почему бы и нет? Уже час ночи, а у него никогда не было повода беспокоиться, оставляя нас с Алексом наедине. До нынешнего момента. Я вдруг разозлилась. Плохо, что Алекс вообще позволил себе заговорить об этом, а тем более когда у нас над головой спит Дэниел, наглядно свидетельствуя — если кому-нибудь требуется подтверждение, — что я не свободна и не могу выслушивать любовные признания. Милый, мудрый, веселый Дэн, неизменно верный и преданный нам обоим. Я решила немедленно прекратить разговор.

— Это не смешно. Уже поздно, ты пьян, сам не знаешь, что мелешь. Иди спать, ладно?

Алекс потянулся, схватил меня за локоть. Я вырвалась.

— Только не говори, будто не чувствуешь ко мне то же самое, — сказал он, и я на секунду задумалась, не сама ли виновата. Не дала ли какое-то основание для подобного убеждения? Не смотрела ли слишком долго в глаза как-то вечером после пары стаканчиков? И поняла: нет, решительно нет, ни единого раза, ни на одно мгновение за время двадцатилетней дружбы не видела в нем никого, кроме друга. Увлечься им — все равно что влюбиться в собственного брата. Никогда даже в голову не приходило. Надо его осторожненько охладить, успокоить. В последнее время ему многое довелось пережить — пусть даже по своей вине, — он явно потерял рассудок, только все-таки я на него сердита. Как он посмел увидеть в наших отношениях то, чего просто не было? Как посмел обмануть доверие Дэниела?

— Ничего подобного, — отрезала я, пожалуй, слишком громко. — Ты мой друг, Алекс. Я в тебя не влюблена. Не могу… Боже мой, жутко даже подумать…

Хватит, одернула я себя, теперь он уже должен понять, но не сумела остановиться. Хочется его как следует наказать.

— Тошнотворная мысль. То есть правда какое-то… извращение. Господи, я никогда не смогла бы…

Алекс разом протрезвел.

— Ладно, — коротко бросил он. — Ясно.

Развернулся кругом и ушел. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Я на минуточку забеспокоилась, куда он пойдет в час ночи, без пальто, которое так и осталось висеть на спинке стула, а потом решила, что это его дело. Взрослый человек, может сам о себе позаботиться.

Ребекка и Дэниел, Алекс и Изабелл.