Два скверных анекдота

1

– Что такое бытие?

– Ой! Слушай, вопрос сложный, не знаю, что и сказать.

– Тогда скажи, почему вообще есть что-то, а не ничто?

– Чёрт его знает.

– Как я могу понять, что то, что со мной происходит, происходит со мной наяву, а не во сне?

– М-м-м-м… Следующий вопрос.

– Где гарантия того, что мир, меня окружающий, не является моей иллюзией? Где гарантия того, что есть «я» и есть «ты»? Каким образом можно вынести достоверное суждение о том, что мы – это мы, а не уложенные в штабеля где-нибудь на гигантских складах под Шанхаем китайцы с воткнутой в башку шиной данных, служащие энергетическими придатками компьютеров?

– Ну понеслось… Спроси что-нибудь полегче. Фиг знает.

– Почему я – это я, а не кто-нибудь другой?

– Это ты полегче вопрос задал? Не знаю, не готов ответить.

– Что было до появления вселенной?

– Вообще не в курсе.

– Где берёт своё начало время и что будет, когда оно кончится?

– Э-эм… Ну-у-у. Мне это не известно.

– В чём смысл жизни?

– Кха-кха-кха… Ну ты, блин, даёшь!

– Есть ли цель в развитии вселенной?

– Без понятия.

– Какой теории гибели вселенной ты отдаёшь предпочтение: теории Тепловой смерти, теории Большого сжатия или теории Большого разрыва?

– Э-э-э. Это что-то из физики? Я в физике не силён, честно говоря.

– Почему в книгах нет ни одного ответа на интересующие меня вопросы, как бы я ни пытался их найти?

– Ну-у-у-у-у. Ума не приложу. Спроси о чём-нибудь другом.

– Запретят ли шахматы из-за того, что там есть чёрные?

– Не понял.

– Ну-у, из соображений политкорректности – наличие чёрных может оскорбить чувства авроамериканцев, афроевропейцев, афробританцев и афроафриканцев.

– П-ф-ф-ф. Хм. Сложно сказать. Шут его знает. Может, чёрных на зелёных заменят. Не знаю, в общем.

– Послушай, малыш, – вступила в диалог мама, – все твои вопросы в лучшем случае заслуживают улыбки Будды. Не отвлекай, пожалуйста, папу от управления машиной.

– Да ладно, мать, пусть ребёнок спрашивает, мир познаёт! Спрашивай, малыш, спрашивай.

2

Светлой памяти раннего V.O.P. посвящается.

Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой – счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она – Чжуан Чжоу. Внезапно я проснулся и увидел, что я – Чжуан Чжоу. И я не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он – бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она – Чжуан Чжоу. А ведь между Чжуан Чжоу и бабочкой, несомненно, есть различие. Вот что такое превращение вещей!

Чжуан-цзы

I

Часть повествовательная

Спустившись в не проснувшееся ещё от хмельной ночи метро, студент философского факультета Сергей не знал, что этот день в его жизни станет судьбоносным, но предчувствие чуда наполняло всю его истомившуюся в ожидании половой любви душу.

Лихорадочно читая на ходу «Чжуан-Цзы» с экрана своего смартфона, он безуспешно пытался вникнуть в суть речений каких-то Чжэнчжана и Кун Цзы перед зачётом по китайской философии. Строчки прыгали на ходу, внося ещё большую путаницу в и без того сбивающие с толку мысли безвестных китайских мудрецов.

Полностью поглощённый расшифровкой непонятных посланий, адресованных восточной части человечества, Сергей добрался до строк: «если спрятать Поднебесную в Поднебесной, ей некуда будет пропасть». Подвиснув на мгновение над обдумыванием того, на кой ляд прятать Поднебесную в Поднебесной3, Сергей совершил неловкое движение, и костлявым локтем своим пихнул прекрасную незнакомку в свободном красном кашемировом пальто с непонятной надписью чёрными каракулями «‏לִילִית» на рукавах внизу и на полах пальто. Девушка невольно ойкнула и посмотрела сердито на нашего героя.

Все ужасы, комплексы и страхи перед прекрасным полом волной поднялись откуда-то из утробы Сергея и он, густо покраснев, смущённо выдавил из себя: «Простите, ради всего святого, мадм…»; и приготовился, зажмурив глаза, к гневной отповеди со стороны незнакомки.

К удивлению своему, он не услышал ни слова упрёка со стороны девушки. Разомкнув невольно сжатые веки, Сергей увидел перед собой широкую зачаровывающую улыбку незнакомки. Открыв пленительные свои уста, она успокоительно прошептала: «Ничего, ничего. Бывает».