Два призрака для сестренки Рэйчел

Сжав зубами кончик карандаша, я стряхивала катышки от ластика с бумаги, раздумывая, как лучше всего ответить на вопрос в заявлении о приеме на работу «Какие уникальные навыки Вы можете применить для работы в ОВ?»

Остроумие? Поглаживая ногой ножку кухонного стула, я чувствовала себя глупо. Улыбка? Желание надрать задницу плохим парням?

Вздохнув, я заправила выбившуюся прядь за ухо и резко откинулась на спинку стула. Я перевела взгляд на часы над раковиной и стала следить за секундной стрелкой. Я не собиралась тратить свою жизнь впустую. Восемнадцать лет — это слишком рано, чтобы меня приняли в программу молодого специалиста ОВ без подписи родителей. Но если я подам заявление сейчас, то буду одной из первых в списке отдела кадров, когда достигну нужного возраста. Как сказал рекрутер, нет никаких проблем с поступлением на стажировку сразу после колледжа, если вы этого хотите. Кратчайший путь.

Слабый звук открывающейся парадной двери чуть не заставил мое сердце выпрыгнуть из груди. Я посмотрела в окно на закат. Пряча свое заявление под пачкой салфеток, я крикнула: «Привет, мама! Я думала, ты не вернешься раньше восьми!»

Черт побери, ну и как я закончу эту анкету если она все время возвращается?

Но моя тревога превратилась в восторг, когда высокий голос ответил фальцетом: «Сейчас восемь в Буэнос-Айресе, дорогая! Будь другом, найди мои колоши? Тут снег идет».

— Робби? — я соскочила со стула, почти уронив его, и с колотящимся сердцем бросилась из кухни в зеленую прихожую. Там возле двери, стряхивая снег с ветровки, стоял мой брат Робби. Его высокая фигура возвышалась над дверью, а рыжие волосы светились красным в отблесках заката. Из-под его джинсов выглядывали заляпанные грязью Докерсы[1], полностью несоответствующие погоде. Позади него таксист тащил два чемодана.

— Эй! — воскликнула я, и его зеленые глаза озорно сверкнули. — Ты должен был лететь вампирским рейсом. Почему не позвонил? Я бы тебя встретила!

Робби сунул водителю пачку купюр. Не закрывая дверь, он раскрыл объятия, и я прильнула к нему, утыкаясь носом ему в шею, а не в грудь, как это было во время прощания. Его руки обвились вокруг меня, и я вдохнула запах застарелого бримстона из той дыры, где он работал. В глазах защипало, и я затаила дыхание, сдерживая слезы. Мы не виделись четыре с половиной года. Невнимательный червяк грелся на Западном побережье все это время, оставив меня присматривать за мамой. Но он вернулся домой на это солнцестояние, и я, вдохнув его аромат, улыбнулась.

— Эй, светлячок! — сказал он, используя ласкательное прозвище, данное мне нашим отцом, и усмехнулся, заметив мои волосы. — Ты так выросла! И ничего себе, волосы до самой талии? Идешь на мировой рекорд?

Он выглядел довольным и счастливым, и я отступила, внезапно смутившись.

— Да, ну, почти пять лет прошло, — сказала я с обвинительной ноткой в голосе. Позади него такси с тусклыми от снега фарами начало медленно отъезжать.

Робби вздохнул.

— Не начинай, — попросил он. — Мне хватает упреков от мамы. Ты позволишь мне войти? — он взглянул на снег за своей спиной. — Холодно здесь.

— Слабак, — проворчала я, затем взяла один из его чемоданов. — Когда-нибудь слышал о такой волшебной вещи, как пальто?

Он фыркнул и, подняв второй чемодан, пристроился за мной. Дверь закрылась, и я направилась через длинный коридор в свою старую комнату, радуясь вновь появившемуся ощущению сплоченности нашей маленькой семьи.

— Я рада, что ты приехал, — сказала я, чувствуя, как учащается пульс от веса чемодана. Я давно не посещала больницу, но усталость все же наваливалась быстро. — Мама из кожи вон вылезет, когда вернется.

— Да, я бы хотел поговорить с тобой наедине сначала.

Щелкая локтем по выключателю, я прокатила чемодан в свою старую комнату, которую заранее прибрала. Уставшая, я скрестила руки на груди, скрывая свое тяжелое дыхание.

— О чем?

Робби не слушал. Он снял свой жакет, под ним была надета полосатая рубашка с галстуком. Улыбаясь, он медленно обернулся по кругу.

— Все выглядит точно так же!

Я пожала плечами.

— Ты же знаешь маму.

Его глаза встретили мои.

— Как она?

Я посмотрела на пол.

— Так же. Хочешь кофе?

Легким движением он развернул чемодан, который я приволокла к кровати.

— Не говори мне, что ты пьешь кофе!

— Напиток богов.

Я язвительно улыбнулась, заметив, как он распаковывает передний карман и вытаскивает пачку на вид очень дорогого кофе. Если мягкая, экологически чистая упаковка не сказала мне ничего о содержимом, то небесный запах кофейных зерен ответил за себя.

— Как ты провез это через таможню без проверки? — спросила я, и он улыбнулся.

— У меня свои способы.