Два мира

Капля чёрного лака наглым глянцем застыла на белом паласе. Не самая моя удачная идея красить ногти на ногах, пренебрегая какой-либо страховкой.

– Газету надо было подложить! – очень вовремя проснулся мой Внутренний Критик.

– Спасибо, мой родной, ты всегда так внимателен к моим проступкам! И что бы я без тебя делала? Ну кто, если не ты, вытащит из любой ситуации мою глупость и ткнёт меня в неё лицом?!

Мобильный продолжал бурчать эту дурацкую песню, укоряя меня в моей музыкальной неразборчивости. Как можно аккуратнее, дабы мой Критик не расщедрился на особо угнетающие комплименты, растопыренными пальцами я потянулась к бесившейся трубке. Агонизирующая вибрация относила смартфон всё дальше и дальше от моего места действия, и я уже почти смирилась с тем, что маникюру таки не быть. Ну или быть в форме, совершенно далёкой от моей классической, ханжеской задумки.

Слушай, вот кто бы ты ни был, я не в духе! Вот ты, кому в 11 вечера приспичило набрать одинокой тридцатилетней женщине, знай, что день у меня прошёл в наивысшей степени отвратительности. Меня кинули сразу три моих клиентки по своим разным долбанным причинам, сведя тем самым на нет упорядоченность дня, а заодно и какую-никакую финансовую стабильность на текущую неделю.

И все, главное, радостные такие, порядочные: отзвонились, отщебетались о своих сладких мальчиках-мужчинах, решивших отпраздновать по-особенному этот чуждый любой дрожащей от своего одиночества женщине 14 февраля. А по-особенному у этих влюблённо-счастливых – это, оказывается, дома. Всё-таки представления сильного пола о празднике предпочитают идти в до боли тесной для ищущей приключений женской души связке с комфортом. А наивысшую степень удобства и удобности для подросших мальчиков продолжает составлять околоюбочное пространство. Жалко, конечно, что не мамино, ну да Бог с ним, телевизор и холодильник в шаговой доступности – прекрасная замена как источнику рождения, так и самой жизни.

В честь инородного праздника гладковыбритые «Валентины», не сговариваясь, что понятно, устроили своим «Валентинкам» сугубо внутриквартирные посиделки. Разумеется, со свечами, духами и прочими запахами. А коли торжество разворачивается вне чужих, генерирующих осуждение глаз, так и не нуждается ни одна из моих дорогих клиенток в моих не дорогих по московским меркам услугах. Потому что:

– Мась, ну зачем мне причёска? Мы же с любимкой дома останемся. Он и продукты все сам купит, представляешь?! Такой зайчик! Поэтому я косичку сама себе заплету. Не такую, конечно, как ты бы мне сделала, обычную. Но мы и никуда не пойдём, киношку смотреть будем. Моему солнышку не принципиально, что у меня будет на голове, и Лео ДиКаприо, я уверена, тоже….

Юмористическое завершение разговора, очевидно, призывало смягчить меня и тяжесть моего положения. Но с поставленной задачей оно не справилось: из-за этих удивительно созвучных, хоть и не знакомых между собой девушек, я проводила этот день всех влюблённых в компании себя и своего Внутреннего Критика. Вот кто исправно скрашивает одиночество своими уместными заметками о моей личной жизни, которой нет.

Удивительно, конечно, я как личность есть, моя жизнь тоже, а личной жизни у меня нет. Ни личной жизни, ни маникюра – ноготь-то уже я смазала, пытаясь поймать танцующий мобильный.

– Да алло! – сама не ожидала от себя такой дерзости.

– Мась, это ты?

– Свет, ну а ты кому звонишь?

– Мась….

Гнев начал сдавать уверенные позиции перед медленным, но верным пониманием происходящего: практически полночь, почему-то не определившийся номер Светки.... Это же Светка?!

– Свет, у тебя всё нормально?

– Нет, – вздохнула так, как может вздохнуть только она.

Сомнений в том, что это моя подруга, уже не осталось. Теперь нужно всего ничего: понять, какого хрена вообще происходит?!

– Свет, не молчи. Пожалуйста, скажи, что случилось! – я вжимала телефон как можно глубже в ухо в прошлом ровно накрашенными ногтями.

До тошноты страшно, ведь я могу не услышать чего-то важного. А, зная Светку уже 25 лет, я понимала, что в её позднем звонке важного как комплексов у подростка. Много, блин, очень много.

Светка опять вдохнула. Хорошо, конечно, что она дышит, но мне тем не менее почему-то хотелось удавиться от тягучести происходящего:

– Свеееееет, Свеееетааааа!

– Мась, – ей нелегко давалась каждая буква, опять этот вздох, – Мась, ты помнишь, где наше отделение милиции?

– Полиции, – машинально исправила я, догадываясь, что вряд ли это вопрос из кроссворда. – Да, отлично помню.

– Мась, мне неудобно, ты прости, – подруга потеряла и без того хилый запал и направилась в обратную сторону от замаячившей впереди истины.

– Мне удобно, говори!