Два мига для тебя

Сияющий тысячами свечей Соммерсет-хаус искрился масками.

Маскарад. Вседозволенность. Будто бы никто никого не узнает... Огромная бальная зала задрапирована темно-зеленым шелком, с балконов свисают побеги плюща, пока еще свежие, но к концу вечера, вернее, к утру они завянут, ибо умирают уже сейчас, безжалостно срезанные рукой садовника по прихоти хозяев дома. Даже эта зала – жуткая маска, а под ней – смерть и фальшь.

Дарина прибыла на маскарад вместе со своей подругой Беатрис. Конечно же бал у Соммерсетов пропустить нельзя ни в коем случае. От таких приглашений не отказываются. Дарина поморщилась. Беатрис и Эван всю неделю пели ей эти песни в два голоса.

Череда гостей медленно втягивалась в залу, мажордом громко объявлял об очередной титулованной особе, почтившей своим присутствием сие сборище.

– О, это же граф Шелдвик, – воскликнула Беатрис и вытянула шею, стараясь разглядеть упомянутого графа получше. – Ты обязательно должна станцевать с ним хотя бы один танец, дорогая. Он очень влиятелен. Твой муж будет доволен.

Дарина рассмеялась:

– Но, Беа! Как я найду его в такой толпе?

Оркестр как раз заиграл очередной танец, и гости засуетились, разбиваясь на пары и выходя в центр залы.

Вот амур с крылышками и отвисшим животиком ведет под руку грустную ведьму в остроконечной шляпе, вот кривоногий Пьеро важно вышагивает рядом с пышнотелой музой со смазанной помадой... Вполне вероятно, что в этой шумной толпе присутствует множество приятных людей, красивых и молодых, но Дарина просто не хотела этого замечать. Каждый видит лишь то, что хочет видеть.

– Это неважно. Эван сам найдет тебя и представит нужным людям.

Дарина покачала головой. Да, конечно. Найдет и представит. Для чего нужна жена? Для того, чтобы представлять ее нужным людям. А она должна улыбаться, выслушивать глупости и танцевать как заведенная. Как же надоела эта маска-бабочка! Неудобная, и смотришь как через забрало. Зато к платью подходит. Одеваясь несколько часов назад для маскарада, Дарина согласилась на первое же платье, что предложила горничная Салли, решив просто дополнить его классической маской-бабочкой. Может, стоило все же вырядиться какой-нибудь монахиней? Тогда и маску можно было надеть маленькую, черную и шелковую... Или вообще не надевать никакой. Зачем это ей? Она ведь не собиралась делать ничего, идущего вразрез с правилами приличия. И наряд на ней сегодня не располагает к вольностям: тяжелый бархат насыщенного и мрачного цвета старого красного вина, расшитый цветочным узором, неглубокое декольте, скромно прикрытое полупрозрачным шелком, умеренно обнаженные плечи, длинные перчатки в тон платью. Волосы ей Марион уложила в скромную прическу, украшенную серебряной сеточкой с мелкими жемчужинами. Наверное, зря. Дарина знала, что волосы у нее хороши: густые, темно-каштановые, струящиеся крупной волной. Хотя... Для чего? Для кого? Привлечь внимание пустого ловеласа? Любовника на ночь, на час, на мгновение? Заинтересовать собственного мужа?

– Как же мне надоели эти светские игры в лояльность...

Беатрис приобняла ее. Подруга сегодня являла полную ее, Дарины, противоположность. Беа великолепно смотрелась в греческой тунике, котурнах и с маленьким золотым луком через плечо. Амурчик.

– Милая... Я понимаю.

Дарина кивнула:

– Да. Спасибо.

Хоровод масок завораживал и утомлял. Дарина прищурилась, пытаясь разглядеть в толпе своего мужа, который собирался прибыть на бал немного раньше ее и Беатрис. Зеленый камзол, зеленая маска Робин Гуда...

Робин Гуд сорока трех лет от роду. В серых облегающих лосинах. Какая гадость. Дарина улыбнулась: возможно, это и к лучшему, что она не может его найти.

Ее подхватили под руку и закружили в танце. Вальс. Дарина всегда любила этот танец, такой простой, но такой... Будто плывешь, будто бы под тобой не паркет бальной залы, а облака. Правда, удовольствие от танца сильно зависит от того, с кем танцуешь.

– Прекрасная незнакомка, будет ли мне позволено припасть к вашим стопам и облобызать их? – Вседозволенность маскарада позволяла абсолютно незнакомому мужчине обращаться к ней весьма фамильярно.

Белозубая улыбка, широкая испанская шляпа, тщательно закрученные усы... Дарина с облегчением вздохнула. Это не муж. Это не кривоногий амур. Это... просто красивый мужчина.

– Ах, что вы! Здесь грязный пол. – Клевета, конечно. Грязный пол в резиденции герцога Соммерсета – это нонсенс.

Незнакомец рассмеялся и закружил ее в очередном повороте вальса.

– Разве это остановит истинного кабальеро? – Дарине неожиданно захотелось наступить ему на ногу.

– Истинного кабальеро не остановит ничто, – согласилась она, вежливо улыбаясь. Как знать, может, это тот самый влиятельный граф. Значит, надо улыбаться. Все время улыбаться.