Два конца, два кольца и межгалактическая жвачка (СИ)

Annotation

Столкновение мечты и реальности в жизни обычного парикмахера...

Томских Владимир

Томских Владимир

Два конца, два кольца и межгалактическая жвачка

Все неприятности Сергея Петровича начались с бороды.

Она появилась в парикмахерской вечером, в половине восьмого. В тот самый час, когда солнце неспешно катится к горизонту, а Сергей Петрович по обыкновению столь же неторопливо выуживает из внутреннего кармана пиджака трубку и с наслаждением раскуривает ее.

В эти мгновения он представляет себя английским лордом, восседающим у камина где-нибудь в предместье Лондона. Или пассажиром теплохода, плывущего по Темзе. Сергей Петрович глубокомысленно затягивается и выпускает в открытое окно колечки дыма, укрепляя свои мечты мыслями о том, что дым валит из трубы теплохода, в иллюминатор поддувает свежий бриз, а уличный гам ни что иное как перекличка рулевого и юнги.

В конце концов иллюзия разрушается досадной мелочью вроде клаксона или чересчур назойливого мобильника. И Сергей Петрович вспоминает, что трубку он купил в художественном салоне, а не у страшного одноногого пирата, и живет он никак не в Лондоне и даже не в Ньюкасле, а в самой обыкновенной Самаре. Что сегодня толстозадая Мария Семеновна опять пыталась закрасить седину и требовала новый номер "Космо". Мужчина чуть за сорок с офицерской выправкой заказывал прическу а-ля "Сзади, спереди - убрать, виски - оставить". Прыщавая тинейджерша с вытатуированной бабочкой на плече, которая умоляла сделать ей панковский гребень. Два бобрика, три каре, тут проредить, здесь подбрить, там много не срезать, но и лишнее не оставлять.

Отчаянно Сергей Петрович цепляется за ускользающие фантазии, но неумолимые реалии пресекают любые его потуги к бегству. Он уныло затягивается в последний раз, бросает трубку в карман и, заперев парикмахерскую, отправляется домой.

Однако в этот день привычный распорядок оказался нарушен.

Вальяжно развалясь в кресле, Сергей Петрович размышлял стоит ли послать дворецкого за вином или, быть может, обойтись бутылочкой виски. А еще ему очень хотелось оленины. К ужину.

Гулко, словно отзвуки эха, прозвенела трель колокольчика. Сергею Петровичу грезилось, что сейчас появится старикан дворецкий: невозмутимый, чопорный, как и полагается англичанину, в безупречном черном костюме и с шикарным серебряным блюдом в руках. Ароматы жаренного мяса и чайного листа ворвутся в залу вслед за ним. Дворецкий поставит блюдо на стол и торжественно скажет:

- Брхгбрлды! Ауууаге илдырбырды!

Ауууаге илдырбырды?!

Сергей Петрович открыл глаза.

Колокольчик действительно звенел. Тот самый колокольчик, что Сергей Петрович прикупил в художественном салоне в довесок к трубке. Подобные вещи придают заведению толику шарма и загадочности - так он решил, повесив медную безделушку над дверью.

Дверью, которую всегда запирал перед тем, как вынуть из кармана трубку и погрузиться в грезы. Как же так?

Но тут нечто вторглось в комнату, и Сергей Петрович сразу же забыл о колокольчиках, трубках и невесть как открывшихся замках.

Вдруг как в сказке

Скрипнула дверь...

Почему-то отчетливо вспомнились именно эти строки. Сергей Петрович судорожно соображал, какие же там еще слова, наблюдая, как к нему подкатывается огромный клубок серых ниток. Он двигался медленно, будто дородный господин на прогулке. Память Сергея Петровича неожиданно явила картинку из далекого детства: клубок, падающий с колен спящей бабушки; солнечные зайчики, что танцуют вокруг шерстяного шарика свои развеселые танцы; и хищно изогнутая спина черного кота Маркиза, чьи лапы отыскали новое развлечение.

- Кис-кис-кис, Маркиз, - прошептал Сергей Петрович, со страхом глядя, как гигантский клубок останавливается у его ног.

А затем странное существо взмыло вверх. Оно зависло прямо перед лицом испуганного парикмахера. Клубок начал вращаться, точно земной шар. Сначала медленно, но с каждым мгновением все убыстрялось. Внезапно из переплетения нитей выскочил какой-то предмет. Продолговатый, с утолщением на конце. Секундой позже Сергей Петрович понял, что это такое.

Рука.

Или лапа.

Вслед за первой конечностью появилась и вторая. И тут же пальцы существа начали с ошеломительной скоростью перебирать нити, словно пытаясь распутать клубок. Точно тысяча пауков ожила в центре крутящегося шара. Они ткали свою паутину, которая серыми струями ниспадала на бежевый линолеум.