Два карнавала и одна Масленица

Анна сидела в маленьком, покачивающимся на волнах вапоретто (водном автобусе, по-нашему), то и дело выглядывая в окошко: еще каких-то полчаса, и она будет там, в долгожданной Венеции. Она вновь заглянула в телефон: нашла номер под именем «он» и удалила. Новая жизнь должна писаться с чистого листа, зачем ворошить прошлое. А за окошком уже бликовали на солнце бесконечные волны, и всё ближе приближалась волшебная республика гондол и каналов, масок и карнавальных костюмов, кружевных зонтиков и поющих гондольеров… С чего же начать? Но для начала ей нужно было найти виллу Бьянка, где она сняла комнату на долгий срок, как сотрудница туристической фирмы. Теперь она дважды в неделю будет встречать и сопровождать российских туристов, а в остальные дни насладится всем долгожданно итальянским. Через три «Скузи» ей, наконец, указали на белое средневековое здание её виллы. Несмотря на старинный вид, там были и душ, и кондиционер, и замечательный балкончик с видом на канал. Оттуда Анна огляделась вокруг, увидела вблизи пиццерию и отправилась отмечать свой приезд.

На следующее утро Анна отправилась на площадь Сан-Марко, к главному собору города с замечательной, вывезенной из Византии бронзовой квадригой коней и священными, освятившими весь город мощами святого апостола, так же вывезенными предприимчивыми купцами из Александрии. Она обошла весь собор, изучив мозаики и барельефы, балконы, крипты, статуи. Устав постигать искусство прошлого, она вышла на солнечную площадь, ко дворцу Дожей и завораживающему виду на Лагуну Венету в бесчисленных бликах южного солнца в каждой ее волне.

«Скузи, синьорина», – обратился к ней торговец масками. «Why not», – ответила она и выбрала для себя маску коломбины, итальянский циркачки. Завтра начнется карнавал, почему бы ей не принять в нем участие. Анна вернулась на виллу и достала из сумки несколько платьев: бордовое с черным выше колена ей особенно шло. Она насмотрелась на свое отражение, налила бокал вина и вышла на балкончик. На соседнем балкончике стоял и курил мужчина. Анна собралась было повернуть обратно в комнаты, как он позвал: "One photo, please". Анна осталась стоять с бокалом, не обращая никакого внимания на соседа. Да он и не был назойлив, сходил за фотоаппаратом и сделал пару кадров. Насмотревшись на оживленный город, Анна вернулась в комнату. "Пожалуй, это платье слишком вызывающее, да и потом я его уже выгуляла", – она сняла короткое, и достала в тех же тонах длинное бархатное платье с бордовым цветами и кружевным воротником под самое горло.

На следующий день город с самого утра переполнили толпы туристов, приезжали со всех уголков мира, в шикарных костюмах, дорогих масках, украшенные парчой, перьями, искусственными цветами, кружевом, и всякой другой красотой, выдуманной человеческими ухищрениями. Утром Анна провела экскурсию для первой группы туристов, и отправилась перекусить в пиццерию. За соседним столиком сидел вчерашний сосед. "Bonjorno", – воскликнул сосед, и прежде, чем Анна осознала происходящее, подсел за ее столик. "Here," – добавил он, протягивая фото Анны на его телефоне. Действительно, фотография получилась превосходно: чуть приспущенное на плечи, платье красиво подчеркивало ее фигуру, а большой бокал в руке светился светом рубина, как волшебный Грааль.

"Bellissimo", – сказала она, возвращая телефон. Сосед представился: это был фотохудожник из США, Роберт, американец с итальянскими корнями. Он приехал специально поснимать карнавал, и был рад их знакомству.

С раннего утра до позднего вечера по улицам бродили туристы, фотографы, зеваки и ценители искусства. Анна выучила уже самые уютные улочки и мостики, и каждый день ходила любимым маршрутом.

Однажды она стояла на мосту, когда сзади подошёл Роберто с большим букетом цветов.

"Who is that beautiful woman in black? " – Сказал он и протянул ей бордовые розы. Она приняла букет, и позволила сфотографировать себя среди весёлых ряженных. В кутерьме праздника пролетел весь вечер. Когда она вернулась домой и поставила цветы в кувшин, фраза вновь всплыла вине сознании: "Кто эта прекрасная женщина в черном?" И тут воспоминания нахлынули океанической волной. Она праздновала Масленицу в России, с друзьями и знакомыми по работе.

Пили медовуху, угощались блинами, пели частушки и пританцовывали вокруг стола. И среди них один, Костя, спел: "Как прекрасна наша Анна в красном сарафане". Все смеялись и шутили, и фраза бы вовсе вылетела из головы, но вот сегодня Роберто на свой лад повторил то же, и она смогла принять его комплимент. Тогда же она лишь сморозила: "Хороша Маша, да не ваша", и повернув на каблуках так, что подол сарафана взвился колоколом, ушла от частушек смотреть на озеро… Почему вдруг сейчас это вспомнилось? Или ей не стоило так бурно реагировать, а принять комплимент, как в этот раз, на карнавале. Анна легла в кровать и закрыла глаза, но ещё долго в уме ее звучал приятный баритон Кости.