Душехранитель

За сорок дней…

Внезапно помещение заполнилось тревожным нарастающим гулом.

Растворились тяжелые, окованные золотом двери, пропуская внутрь четыре фигуры. Это были те, кто составлял Главное Магическое Кольцо.

Чуть впереди остальных шла невысокая женщина в темно-синей мантии и короне с крыльями сокола и коброй-уриус – это подтверждало ее божественное происхождение. За женщиной следовали двое мужчин: гигантского роста колдун в немесе и Помощник Главного Жреца, лицо которого скрывалось в тени наброшенного на голову необъятного капюшона. Процессию завершал Белый жрец низшего ранга. При их появлении стража в тяжелых хеджетах, стоя по периметру зала, почтительно склонила головы.

Со стен на вошедших взирали Мневис и Агис – воплощение Великих Богов Нетеру.

Она видела себя со стороны, и она стала жрицей в темно-синей мантии, едва та миновала ее барельеф… Она знала, что так не бывает, и все же так было.

Невидимые шаманы читали заклинания. Колонны уходили ввысь и терялись в темноте.

В центре зала был большой водоем. Небо было черным, земля светилась. Солнце пробивалось сквозь толщу воды бассейна.

Все пятьсот сорок дверей захлопнулись, отрезая пути назад.

Отныне выхода не было, всё замкнулось в храме.

Она вскинула руки, и вслед за нею это сделали тридцать служителей культа.

– Воспоём рождение Пятого Солнца! – крикнула она звучным голосом, и эхо вознеслось в темноту.

Колонны вздрогнули. С невидимого дна послышались раскаты дальнего грома.

– О, брат мой! О, великие боги! Дайте мне сил! – продолжала кричать жрица, пока смыкались кольца.

И вновь она видела себя со стороны. Двухмерность восприятия нисколько не удивляла её теперь. Она знала, что надо делать, и знание наполнило её силами.

Колдун, Помощник Главного и Белый жрец стали на одно колено вокруг неё, воздевшей руки в самозабвенной молитве.

Грохот приближался с невероятной скоростью. Шаманы взвыли, колонны покрылись трещинами, осколки камней и облицовка полетели в бассейн. Все, кроме составляющих Главное Кольцо, в ужасе пали ниц.

Девушка прыгнула в воду, стараясь не смотреть в слепящую светом бездонную глубину. Что-то позволило ей погрузиться ровно настолько, чтобы грудь и плечи оставались на поверхности. Легкая темно-синяя мантия подобно крыльям распласталась вокруг тела на воде, которая тут же вспенилась.

Из нее стрелой вылетела огромная птица с невероятным размахом орлиных крыльев, полыхающих золотом, с пронзительными глазами потревоженного василиска.

Медленно паря в воздухе на одной и той же высоте, точно его тело не имело никакого веса, существо не сводило взгляда с ослепленной жрицы, застившейся рукой, а все смотрели на него, замерев каждый на своем месте.

И тут все перевернулось. Звезды посыпались из темноты, покатились тела сбитых с ног служителей храма, ещё сильнее забушевала вода. Черное небо осталось внизу, бездонная пучина – вверху. Ярко пылало солнце. И птица запела. Едва взмахивая полотнищами крыльев, она поднималась выше и выше, а песня становилась все горестнее.

Тогда жрица поняла, что еще слишком рано, что она не готова к тому, чему суждено сбыться.

– Нет! Не надо! – закричала девушка, судорожно хватаясь за камни прибрежных плит, покрытых зеленоватой плесенью.

Она видела себя со стороны. Она существовала одновременно в двух местах, но единое отчаянье владело ею в обеих ипостасях.

От солнца отделился луч и ударил в тело несчастной птицы. Та издала предсмертный крик, запрокинула голову и превратилась в столб пламени. Искрящийся пучок распался в прах. Пепел посыпался вниз, в черную воду.

Жрица знала, что им надо собрать все до последней песчинки.

И тогда, только тогда…

– О, нет! – вырвалось у нее, когда из костров выбежали саламандры, чтобы растащить пепел….Собрать все до последней песчинки, и тогда…

– Назад! – крикнула девушка, пытаясь схватить и задержать хоть одно из чудовищ.

К ней бросился Помощник Главного Жреца. Она взглянула в темное пятно на месте его лица, спрятанного под капюшоном: где-то там были его глаза.

– Помоги мне! – шепнули ее губы. – Время – назад!..

Он покачал головой. В руках его извивалась саламандра, кусаясь и обжигая незащищенную человеческую плоть. А с небес падал черный снег…

– О, боже! – как ошпаренная, подскочила Рената. Диванная подушка была насквозь пропитана ее слезами, лицо и, в особенности, глаза казались ей невыносимо тяжелыми и распухшими, веки горели от боли.

– Т-ш-ш-ш! – Саша, склоненный над нею, прикрыл ей рот ладонью, тоже горячей и шершавой.

– Я что, уснула?.. – шепотом удивилась девушка, озираясь по сторонам.