Дурная примета

HERBERT NACHBAR

DER MOND HAT EINEN HOF

•

Перевод

Т. СМОЛЕНСКОЙ, В. ПОПОВА, A. ШМЕЛЕВА

*

Предисловие

А. СТРАЖЕВСКОГО

•

Художник

B. КУЛЬКОВ

В 1956 году в Берлине вышел роман дотоле неизвестного автора Герберта Нахбара «Дурная примета». Год спустя книга была переиздана берлинской «Роман-газетой» и разошлась еще быстрее, чем первое издание. Затем появилось новое массовое издание романа, и оно было раскуплено нарасхват. В общей сложности, до 1961 года тираж первого романа Г. Нахбара в Германской Демократической Республике достиг 240 тысяч экземпляров. Германская Академия искусств отметила это произведение премией имени Генриха Манна.

Чем же объяснить успех романа «Дурная примета», еще более удивительный, если вспомнить, что к моменту его выхода автору было только двадцать пять лет? Прежде всего той подлинной народностью, которая отличает писателя, не «изучающего» жизнь народа, а живущего с ним заодно, народностью, проявившейся и в основной идее романа, и в характерах действующих лиц, и в составе выразительных средств, и в речевом богатстве.

Дословный перевод заглавия романа — «Луна в морозном ореоле». Явление ореола вокруг луны по народной примете, широко распространенной в Германии, предвещает ненастье. В романе Г. Нахбара, посвященном балтийским рыбакам, в жизни которых погода играет очень большую роль, эта примета толкуется как недоброе предзнаменование. Поскольку русскому читателю дословная передача заглавной фразы ничего не говорит, роману, в переводе на русский язык, дано близкое по смыслу заглавие — «Дурная примета».

Герберт Нахбар родился в 1930 году в небольшом северогерманском городе Грейфсвальде в семье рыбака. Детские годы писателя прошли во мраке гитлеровской Третьей империи. Германский фашизм вел тотальное наступление на все человеческое в человеке, ему нужны были двуногие звери. Принудительные сборы подразделений «гитлеровской молодежи», сколоченных по армейскому образцу, маршировки в военном строю, казенная муштра, унизительное чинопочитание, прививаемое чуть ли не с младенческого возраста, закон бездумного повиновении «фюрерам» всех рангов, проповедь расовой ненависти и жестокости — все эти прелести фашистского «нового порядка» больно ранили душу ребенка, однако не смогли искалечить ее. По мере развития способности к самостоятельному мышлению Герберт приобретает навык «говорить в себя», как об этом рассказывает он сам в одной из своих автобиографий. Эти размышления об окружающем мире, которые нельзя доверить никому, кроме самых близких, определили сложность духовного мира подростка.

Разгром гитлеровской Германии, победа идеи единства рабочего движения, установление народной власти в восточной части страны— это были для Герберта Нахбара счастливые вехи личной судьбы, ибо только благодаря сокрушению нацистского культа лжи и насилия получил возможности для развития его писательский талант. Даже посещение средней школы стало доступным для Герберта Нахбара только после войны.

В 1950 году двадцатилетним юношей Нахбар приезжает в демократический Берлин и поступает в университет. С тех пор он живет главным образом в столице, но не порывает нитей, связывающих его с родным северным Мекленбургом, немецкой Прибалтикой, краем своеобразной, неяркой прелести, где живут крестьяне и рыбаки, привычные к тяжелому труду. Вот им-то, землякам, из чьей среды он вышел, и посвятил Герберт Нахбар свою первую книгу.

Роман «Дурная примета» переносит читателя в последнее десятилетие прошлого века. Тяжела и беспросветна жизнь рыбаков, населяющих деревушку Дазеков на берегу Боддена, залива Балтийского моря. Весной и летом они ходят в море на утлых суденышках, но редко привозят богатый улов, и почти каждый год кто-нибудь не возвращается обратно. Зимой вяжут сети и коротают длинные вечера в трактире, залезают в долги, а с началом путины снова бросаются в погоню за удачей. И круглый год одна забота: как прокормить семью.

У зажиточных рыбаков, владеющих свидетельством на лов угрей, жизнь совсем другая и заботы другие: они беспокоятся о красивых вещах для убранства своих квартир, о нарядах для жен и о результатах выборов в волостную управу. Но ведь их единицы, счастливчиков угреловов.

И вдруг самому горемычному, но и самому строптивому из бедняков, Вильгельму Штрезову, по прозванию «Боцман», привалило счастье — свидетельство на лов угрей само идет ему в руки. Взамен требуется всего одна услуга, которая в сложившихся обстоятельствах для самого Штрезова тоже оборачивается как бы благодеянием. Правда, услугу эту нужно оказать управляющему соседним имением, единодушно ненавидимому беднотой. Боцману неприятно вступать в сделку с человеком, в котором он сам же первый видит врага, но нельзя упускать такой случай! И чего бы ради отказываться, он никому не делает зла, ему дают, он берет, кто на его месте поступил бы иначе?