Дурдом на выезде

Вечеринка удалась.

Сначала сдержанно выпили-закусили и потом уже все пошло как по маслу.

Занялся настоящий праздник: гости разбрелись по квартире и раскучковались по группам, спаянным интересами. На балконе о политике спорили и зверски дымили; в прихожей пудрили носики, беспощадно сплетнями наслаждаясь; с дивана лирическую затянули, не жалея чужих ушей; в ванной вяло поругивались, поминая какую-то мать; с кухни и вовсе доносился звон хлестких пощечин — там веселились, не покладая рук.

Именинника не забывали — вспоминали, когда возникала необходимость «повторить-повторить».

И частенько, скажу я вам, «повторяли».

Раскрасневшиеся дамы скупо хвалили друг друга в глаза и щедро критиковали, едва удаляясь от объекта похвал.

Гомон и щебет — оптимистические, темы — традиционные. Обсуждались прически, прокладки, наряды, противозачаточные, ремонт Ивановых, развод Павловых, шел энергичный обмен рецептами кулинарии, отмечались качества стиральных порошков, дезодорантов, духов и кремов для обуви.

В общем, дамам очень весело было — мужчины, правда, слегка скучали, убивая время спиртным. Вечное противоречие: мужьям скучно именно там, где особенно весело женам. Поэтому, как на любой вечеринке дамы блаженствовали — мужья напивались.

Но только не муж Александры — за ним она усердно следила. Глаз не спускала даже тогда, когда Танюшка демонстрировала под столом свои новые трусики. Даже когда Зинка (уж в сотый раз) делилась секретом варки борща, Александра искоса контролировала своего Игорька.

Зинкин борщ Александру достал. Уж как она только его ни варила, каких только трав туда ни бросала, а все не то. Игорек твердит и твердит: «У Зинки вкусней, учись, Ася, у Зинки».

Александра училась, потому что считала себя продвинутой домохозяйкой. Она не из тех тупых жен, которым кроме мексиканских сериалов все безынтересно. Александра любознательна и не ленива. Она регулярно смотрит рекламу и точно знает какой надо жевать Дирол и какое растительное масло не содержит холестерина.

Ей, правда, никто не сказал, что вредных холестеринов не содержат все растительные жиры, но зато она точно знает как привязать к себе мужа.

Откуда, спросите вы.

Александра обожает литературу, постоянно читает… кулинарные книги, журналы для женщин и психологические труды о том, как управлять домашним животным — мужчиной.

И когда в самый разгар вечеринки на пороге возникла ослепительная красотка, Александра не растерялась, зная точно что надо делать. Она бросила Зинку с ее борщом, рысью переместилась к мужу и спешно начала отвлекать его от красотки. И в этом, надо сказать, была настоятельная потребность: все мужчины (даже отчаянно пьяные) приосанились и жадно ели красотку глазами.

Жены тихо сатанели от ревности, зависти и еще потому, что подвернулся им случай вдоволь посатанеть.

Александра не сатанела пока, но боязливо ждала когда и ее Игорек заметит красотку. Что-то ей говорило: муж не станет оригинальничать и поступит согласно звериным инстинктам, как сделали это чужие мужья.

Женские журналы и трактаты психологов Александру давно убедили, что любой нормальный мужчина неисправимый кобель. Нравственный же мужчина — кобель скрытый, не пойманный. Что еще хуже.

Не удивительно, что Александра (на всякий случай) мысленно готовила пространную речь — речь, призванную выполнить сразу пять функций. Расточительно, согласитесь, делая что-то, преследовать всего одну цель.

Первая функция речи была развлекательной — дабы супругу не скучно было возвращаться домой.

Вторая — воспитательная: а не смей смотреть на красоток!

Третья — информационная: пора бы уж знать, что жена лучше всех!!!!

Четвертая — устрашающая: допрыгаешься, голубок, будет тебе развод!

И пятая — эстетическая: мужчина с хорошим вкусом, с первого взгляда понял бы, что красотка урод.

Александра нежно льнула к супругу и невидимо, но вдохновенно творила, задумывая и «оперу», и «балет», и «цирк», и «водное шоу», и много-много такого, чему и названия нет, а зря — ведь ЭТО практикуют в семейном скандале все мудрые женщины.

Александра мудрой себя не считала, но и мелочиться не собиралась: ведь дело касалось семейного счастья. Поэтому готовилась не просто речь, а феерия — сказочное зрелище. Здесь были и сложные пируэты наскоков с угрозами, и рискованные антраша с упреками, и партитура верности…

Александра собиралась исполнить песнь святой любви к кровопийце. Кровопийце рыком протеста оставалось лишь усиливать святость этой любви.

Дальше (уже ближе к дому) начиналось водное шоу: эквилибристические номера полемики на тему «кто из супругов всегда виноват» планировалось проделывать на фоне горючих слез. Александра, жонглируя неопровержимыми аргументами, готовилась загнать мужа в угол их общей квартиры — загонять собиралась под аккомпанемент куплетов в адрес фигуры красотки и низменных вкусов супруга. Там же, в углу, предполагался смертельный трюк примирения, в ходе которого Александра кладет голову в пасть разъяренного (ею же) льва.