Дурацкий способ

Подобно тому, как полицейский фоторобот складывает из отдельных черточек, подмеченных свидетелями, портрет преступника, так и из представленных в настоящем сборнике произведений американских сатириков складывается сама собой отталкивающая картина американского «образа жизни». Ценность предлагаемых читателю рассказов и фельетонов не только в их художественно-сатирических достоинствах, но и в том, что они буквально списаны очевидцами с натуры. Сатирический гротеск, применяемый порой авторами, не искажает реальность, а, наоборот, лишь резче высвечивает ее безобразные стороны.

Перевод Л. Биндеман

и В. Лимановской

Фрагменты из романа-памфлета американского писателя Л. М. Фэллоу «Оголтелые».

Ог Первый (герой романа), он же Большой Вождь и Главный Шаман страны Огленд, услышал призыв богов — спасать бледнолицых дикарей. Он сел в боевое каноэ и через триста солнц прибыл в Нью-Йорк.

Повествование ведется от лица Ога Первого.

Вообразите обычный день нью-йоркского клерка.

Утром его будит оглушительный треск будильника. Из-за духоты в дико натопленной комнате он не в силах разлепить веки. От сигарет и виски во рту у него такой вкус, словно он съел накануне старый башмак. Нутро как будто обожжено серной кислотой. Почти всю ночь ему мешал спать ребенок, а когда под утро удалось забыться, часы приказывают ему встать.

Он смотрит на свою жену. Что за колдовство, кто эта старая ведьма с ним рядом? В этот ранний час его грозная законная супруга выглядит отнюдь не столь блестяще, как та соблазнительная самка, которая совсем недавно сумела так возбудить его гормоны, что он ринулся очертя голову в расставленный для него капкан. Она встает и хмуро собирает ему завтрак, а он тем временем готовится к трудовому дню. Моется. Полощет горло. Скребет щеки острой бритвой. Напяливает на себя множество стесняющих движения одежд, башмаки, повязывает тугой ошейник. Теперь он готов начать свой день, как две капли воды похожий на остальные.

За завтраком он пьет какой-то сок из консервной банки. Делает колкое замечание супруге из-за подгоревших гренков. Как это она так постаралась? Следует обмен супружескими любезностями. Она закуривает длинную сигарету и презрительно пускает ему дым в лицо, а он глотает яичную слизь и запивает ее мутным кофе, впившись взглядом в часовую стрелку. Потом, нахлобучив шляпу, сует руки в рукава еще одной одежды и выбегает на улицу. Хватает на углу газету и, как крот, ныряет под землю.

С гулом приближается подземный поезд. Стоп. Толпы дикарей, как бараны, сбились в кучу. Двери вагонов раздвигаются. Ньюйоркцы, толкаясь, врываются в вагоны, наступают друг другу на ноги и ругаются. Перронный страж запихивает нашего героя в вагон коленом в зад, но тот и не собирается протестовать против такой грубости. Он мирится с унижением, какого не стал бы терпеть даже скот. Ежедневные путешествия в подземке и домашняя обстановка давно лишили его гордости. Поезд с грохотом несется в черном туннеле. Прижатый грудью и ягодицами к грудям и ягодицам других пассажиров, он качается, как пьяный, в такт движению поезда и развлекается чтением «новостей» в газете — про изнасилования, драки и убийства, про кандидатов на государственные посты, про войны и стихийные бедствия. Стихийные бедствия доставляют ему наибольшее удовольствие: они до некоторой степени мирят его с собственной несчастливой судьбой.