Дунь и плюнь, или Куда ушел бес

Весной 2003 года умер мой папа.

Для любого нормального человека смерть отца является горем. Пусть жизнь его была  долгая и насыщенная событиями, но все же, когда жизнь человека заканчивается, всегда жалко. А также страшно и таинственно размышлять, что такое – смерть?  Куда ушел человек? Был, был, и вдруг его не стало. Не сразу, но постепенно, я также осознала, что ушел не просто человек, а человек, которому я, его дочь, была  по-настоящему дорога, а моя жизнь и проблемы были ему бесконечно интересны, как никому другому на свете. И что больше нет на свете человека, для которого я представляю такую же ценность, какую представляла для своего отца.

Мой отец был глубоко порядочным  и высоконравственным человеком. К своей семье и детям он относился так, как  является должным  в идеале относиться к детям нормальному мужчине – очень ответственно. Конечно, были у нас и классические проблемы «отцов и детей», например, я считала и считаю, что он часто злоупотреблял своей отцовской властью и принимал директивные решения. Однако все это  было – в пределах нормальных человеческих взаимоотношений, без перегибов и отклонений. Отец он был хороший, без каких-либо «но».

Я акцентирую внимание на этом, чтобы читатель понял, какие физические и моральные страдания я переживала и переживаю в связи с чудовищным переплетением в моей голове, сознании, душе и мыслях – ПРОБЛЕМЫ, о которой речь пойдет далее, – и образа моего отца, самого порядочного  мужчины, которого я видела за 53 года моей жизни.

Первые же недели после смерти отца, я стала ежедневно видеть его  во сне. Сначала я объясняла это потрясением от горя, и, не вникая особо в сюжеты снов,  считала это нормальным явлением. Ну, расстроились мои нервы, пройдет – думала я.

Я имела и имею некоторые особенности засыпания, сна и сновидений, не совсем здоровые и нормальные, имеющие истоки в раннем детстве. Именно это усугубило появившуюся весной 2003 года проблему, и затруднило ее решение.  И наоборот, возникшая ПРОБЛЕМА ухудшила  мой и без того неполноценный сон, и резко снизила качество жизни, подорвала здоровье.

Сейчас я уже могу делать некоторые отдельные  выводы и предположения, так как обдумывала истоки проблем со сном, и самостоятельно, и в ходе консультаций с  врачами.

В детстве я страдала энурезом. И поэтому меня дома, даже в очень раннем детстве, будили по нескольку раз за ночь и сажали на горшок. Я даже помню себя 6-7-летней, полуспящей, сидя на горшке, облокотившись на стену: меня подняли ночью с постели  и посадили на горшок. Я ничего не хочу делать в горшок, но меня на нем оставили, мол, пока не сделаешь, будешь сидеть. А мне страшно хочется спать, я прикорнула бочком к стене и так сладко сплю. Но контролирую себя – не упасть бы с горшка.

Постепенно выработалась привычка просыпаться с некоторой периодичностью, просыпаясь от 5 -10 раз за ночь.  Также я часто лежала в больницах, и, в более старшем возрасте, опасаясь  насмешек со стороны сверстников по поводу своей болезни, я контролировала свое засыпание вплоть до активной борьбы со сном, тренировкой способности спать сидя, чтобы спать неглубоко,  также сном в полудреме. Я постепенно отучила себя спать полноценно. Главным для меня было – не проспать позыв. А, проснувшись, главным было потребовать от организма, чтобы, на всякий случай, выполнить предупреждающий слив жидкости.

Когда энурез самоликвидировался, а эта болезнь является наследственной, широко распространенной и проходит сама по себе с началом полового созревания, привычка просыпаться 5-10 раз за ночь, спать только поверхностно, тревожно и урывками – осталась. Анализируя свою жизнь, я делаю вывод, что такая  манера спать, не только значительно снизила качество моей жизни, но также являлась одной из причин (главная причина, естественно – это мой плохой характер) – разрушения семейной жизни. Не каждый человек сможет привыкнуть к такому необычному ночному поведению своего партнера.