Дуэль. Вальс расколотых (СИ)

Annotation

Глубина, смерть и безумие. Два взгляда двух авторов. Чей рассказ лучше? Определяют читатели.

Вальс расколотых - Bademus Arcarius

Вальс расколотых - Артур Зеев

Дуэль. Вальс расколотых

Вальс расколотых - Bademus Arcarius

В качестве полемики с @furherring

Применять только согласно инструкции.

Ф. К. Дик, «Убик»

— Это бесполезные разговоры. У нас есть приказ. У нас есть инструкции. Чего тут ждать? Что решать?

Ка-пе-ранг. Уставное звание, родом с отдраенных палуб и залитых искусственным солнцем залов.

Но формальности плохо работают там, где от непереносимой глубины сходят с ума кальмары, разноцветным хохотом выдавая безумие. Даже уставное обращение «товарищ каперанг» здесь — грубейшее нарушение, это рычащее нарушение главного закона подводного мира — тишины. Слова здесь не чеканятся, как сапоги на плацу, а мягко и тихо выговариваются, как шёлковые тапочки на резиновом покрытии.

Мой свистящий шёпот, кажется, готов сорваться на визг:

— Маг, чтоб тебя черти драли. Мы друг друга знаем уже сколько времени? Ты так и будешь мяться? Вот почему Мешок яйца чешет, я понимаю. А ты?

Здесь нет никакого «товарища капитана первого ранга Магомедова». Есть Маг. Тот, кто стоит между миром живых и гробницей мёртвых, и держит ключ от врат.

И Маг пытается понять, пришло ли время.

Потому что в нужный час трёхсотвосьмидесятиметровое ухо подводного ракетного крейсера не услышало сигнала о всплытии.

В голову врывается другой голос, расслабленный, как будто не из стальной могилы, а с ялтинского пляжа:

— Коля, успокойся. Либо да, как я считаю, либо нет, как Мешок говорит. Спешить-то куда? Будешь так кричать, демаскируешь.

По меркам тех, кто на суше я — кавторанг Зосимов Николай Иванович, и я не существую. Но в подлодках проекта «Зенон» мы можем слегка игнорировать такие вещи, как реальность. Как в старом анекдоте, значение «пи» в военное время может достигать восемнадцати, только теперь — всерьёз. Что ещё ожидать от корпуса, который не вытесняет воду по законам ветхого Архимеда, и двигателя, поглощающего шум?

Впрочем, некоторые условности надо соблюдать, и поэтому я нахожусь в ростовом манекене, вальяжно развалившемся в кресле старпома. В похожем положении — майор из разведки, которого не называют по имени, только Мешок, и физик-ракетчик Гоша в звании подполковника. Единственный, кто сейчас в привычном «суше» облике из плоти и крови — Маг.

Смешно, что из всех нас он говорит меньше всего.

И вот, его первые слова за два часа:

— Я приму решение. От этого решения зависит всё. Потому оно будет взвешенным.

Мда. Гениально. Блестяще. Неожиданно, главное. Мне нельзя вздохнуть или пожать плечами, но этого и не требуется.

— Взвешенным решением тут будет одно — всплывать и уходить, — подаёт голос Мешок. Назначенный ему манекен слегка дёргается. Сопливое ничтожество, как его вообще в разведку взяли.

Куклы несуществующих людей на борту — необходимая условность. Дополненное сознание в проекте «Зенон» слегка похоже на шизофрению, без принятия мер по фиксации мы можем проявиться где угодно, в том числе в приборах со стратегически важными показаниями. Манекены нужны, чтобы избежать неприятной ситуации, когда сонар говорит не о вражеских торпедах, а о своём отпуске на Сахалине. С точки зрения «суши» мы — галлюцинации, но те, кто слышали глубину, знают лучше. Мы — дополненное сознание, средство поиска решения там, где решений не существует.

Шёпот Гоши вдруг становится ласковым до масляности:

— Мешок, дорогой, давай попробуем подумать логически. Давай представим, что мы не понимаем, что же такое тобой движет. Давай, разверни свои аргументы. Связи со штабом нет, мы в радиомолчании и не можем всплыть без сигнала. Сигнала нет три часа и восемь минут, так?

Он прав, и Мешок не отвечает — неписаный устав. Прошло уже тридцать три часа с тех пор, как Маг вызвал своё сознание из небытия глубокого криосна и оживил три выцветших от времени манекена с погонами. Три последних часа подряд мы спорим так яростно, что Гоша периодически бросает взгляд Мага на приборы, проверяя целостность завесы молчания. Смешно, конечно. Беззвучный спор в голове пока нельзя подслушать, в этом смысл проекта «Зенон»... впрочем, физику виднее. Когда технологии меняют саму природу материи, это больше похоже на колдовство, чем на то, чему нас учат в школах.

А я не колдун. Такие вещи — по части Мага.

И с каждым таким пробуждением меня всё больше мучают воспоминания о семье.

Чужие воспоминания. В чужой голове. Почему же тогда так болит чужое сердце, когда в памяти всплывают серые глаза Ленки? Ленка — драная коленка. Что это должно значить?

Маг молчит, Мешок молчит, Гоша продолжает капать ядовитым маслом: