Дуэль в истории России

Провидение? Промысел Божий? Или темный рок? Что имеет в виду писатель? Неужели он говорит о дуэли как о спасительном выходе из невыносимой ситуации?

Именно так!

Антон Павлович размышляет о дуэли применительно к своим героям, которые искали честный выход из запутанных отношений. Они нашли его только тогда, когда бесстрашно сошлись лицом к лицу с оружием в руках. Это чеховское озарение на самом деле можно отнести ко всей верхушке русского общества XVIII–XIX веков. И даже начала века XX.

В мрачновато-рабском (особенно с точки зрения просвещенного европейца) российском обществе прошлых столетий дуэльный обычай неожиданно и стремительно не только отвоевал себе заметное место, нет, он совершил куда большее.

Фактически он способствовал созданию (прежде всего в высших слоях общества) нового типа русского человека — бесстрашного перед лицом тяжелой раны или даже смерти, гордого, щепетильного в вопросах чести, готового бескомпромиссно отстаивать свое личное пространство и свободу выбора в душе своей. Особенно это было важно в традиционно деспотическом русском государстве. Вот почему на дуэльное поле столь безудержно стремились лучшие представители тогдашнего общества, прежде всего поэты и офицеры, поборники свободы и ревнители чести.

На поле этом пахло не только кровью и гибелью, там веяло восторгом бесстрашия. Там веяло свободой! Свободой распоряжаться своей жизнью и свободой заглядывать в лицо смерти. По понятным причинам обычай этот проник в дворянскую среду и укрепился там. И вот так вышло, что лучшая часть дворянства стала лучшей частью российского общества — в смысле честности, неподкупности, бесстрашия и бурлящей творческой энергии. Последнее качество оказалось неразрывно связанным с тремя первыми. Практически не бывало так, чтобы трус и лжец оказывались творчески состоятельными.

Именно с людьми, готовыми выйти к роковому барьеру (а это как раз они в основном создали бессмертную русскую культуру XIX века, это они грезили о свободе для всех), стоило связывать светлые надежды на будущее страны. Увы, не случилось. Поражение этой малой части общества, ее уход с исторической сцены в начале XX века обозначили тяжелейший удар по национальному характеру и по судьбам народа. Выбраться из трясины холопства, трусости, тупости, подлости и продажности мы не можем по сию пору.

Предлагаемая читателю книга пытается проследить на длинной цепочке исторических примеров ту роль дуэли, которая оказалась столь живой и действенной в становлении характера русского человека, офицера и дворянина. Автора интересуют не столько детали дуэльных обрядов, сколько характеры людей. Это в равной мере относится и к царям, и к поручикам заштатных гарнизонов, к большим поэтам и рядовым литераторам, к знаменитым генералам и мелким помещикам.

Случилось так, что история русской дуэли не только по времени, но и по внутреннему ритму, по глубинной сути своей совпала с историей Дома Романовых. Еще в XVII веке, при втором Романове, поединок по правилам проник в Россию, отвоевал себе, несмотря на суровые запреты власти, заметное и даже яркое место в жизни российского дворянства. Дуэльные баталии способствовали укреплению духа и утонченности характера русского дворянина, но одновременно собрали немалую жатву на полях русской культуры и русского воинства. Вслед за последним Романовым, относившимся к институту дуэли вполне терпимо и даже верившим, что дуэль способствует улучшению нравов в офицерской среде, в трагические минуты российской истории дуэльные обычаи столь же быстро и необратимо ушли в небытие, как и многие другие обычаи и основания старой русской жизни.

Вот почему рассказ о роли дуэли в русской истории так тесно переплетается в нашей книге с повествованием о 300-летней династии русских царей, о том, как они сменяли друг друга, заметно меняя и декорации, и ритм отечественной жизни. Но еще больше тема эта сплетается с повествованием о жизни и смерти замечательных наших писателей и поэтов, о лучших периодах в жизни страны, славных и военными победами, и небывалыми взлетами в области культуры и духа.

Дуэльный обычай в нашем рассказе не самоцель, но лишь своеобразное историческое окошко, через которое многое можно разглядеть, многое узнать о характере русского человека.