Дрянь такая!

Дождь, дождь, дождь! Два дня подряд дождь! И, кажется, никогда не проглянет солнце, не высохнут лужи, газон примется чавкать под ногами, как губка, а твой единственный ребенок будет часами сидеть за компьютером или скулить, выводя тебя из терпения:

— Мамочка! Ну, мамочка! На пять минут! Погуляю с Редбоем, а? Только до ворот и обратно!

Но мамочка знает, во что превращаются эти прогулки с Редбоем! Именно мамочке придется вывозить эту грязь, что принесут с собой ее ненаглядная дочь и ее ненаглядная собака. Редбоя надо будет купать, дочь заставлять принять ванну, в первую очередь для профилактики простуды, потому что оба явятся с прогулки по уши грязные и мокрые. Но у Татьяны тут же найдется масса убедительных отговорок, у меня же доводов несравнимо меньше… Ну, не хватает у меня настойчивости и решительности поставить Таньку на место. А может терпения? И я отступаю с угрозой:

— Учти, свалишься с температурой, в аптеку не побегу!

Но для Таньки это пустой звук, она знает, что мать у нее отходчива. Слишком отходчива, и, возможно, поэтому меня используют все, кому ни лень. Сама я этого как-то не замечаю, но моя лучшая подруга беспрестанно твердит мне, что я бесхребетная, что все сели мне на шею и ножки свесили. Иногда я задумываюсь над ее словами, и даже нахожу в них определенный резон, но совесть не позволяет мне отказать человеку, если он находится на грани отчаяния, если ему тоскливо или просто некому пожаловаться на некоторые печальные обстоятельства. Людмила называет меня вселенским жилетом и палочкой-выручалочкой, хотя сама не прочь поплакаться в эту самую жилетку и попросить помощи у безотказной «палочки-выручалочки».

Дочь и собака устраивают небольшую кучу-малу в прихожей. Редбой рвется на улицу, а Татьяна никак не может застегнуть поводок на ошейнике. Без поводка его никак нельзя выпускать, все клумбы перетопчет, почему-то они особо для него привлекательны. Он роет в них норы, заталкивает лохматую морду и шумно фыркает… Что тут поделаешь! Такова порода! Рыть, откапывать, загонять!

Грохот в прихожей, сопровождаемый пронзительным визгом, не понять, кто визжит громче дочь или ее собака, отвлекает меня от размышлений. И я бросаюсь на шум.

Так и есть! Своротили на пол подставку, а вместе с ней цветочный горшок с фикусом. Горшок большой, в него входят два ведра земли, поэтому звона не было, только грохот.

Танька сидит возле обломков на корточках и рыдает, а Редбой уже елозит носом по паркету, разгребает кучу земли лапами, словом, весь в работе…

Я останавливаюсь в растерянности, не зная, с чего начать: то ли успокаивать дочь, то ли лупить собаку, то ли отнестись к этому безобразию философски и отправиться на кухню за совком и веником.

— Когда-нибудь я его убью! — говорю я и хватаю юркого мерзавца за ошейник. — Кому я говорила, что фокстерьер в доме сплошное наказание?

Впрочем, Татьяна это слышит не впервой, но на всякий случай плакать начинает громче. Лицо у нее сплошь в грязных разводах, и я приказываю, стараясь, чтобы голос звучал как можно строже.

— Живо в ванную, а потом, чтобы навела порядок в прихожей! А я погуляю с Редбоем.

Проказливая, с весело торчащим хвостом скотина поднимает голову, комья земли застряли в жесткой шерсти, маленькие глазки возбужденно блестят, как же добился своего. Я обзываю его «паразитом», но это не производит на него никакого впечатления. Ретбой, как и все в этом доме знают, что мои угрозы ровно ничего не значат. Поэтому он презрительно фыркает и отворачивается.

Татьяна наоборот не отворачивается, но жалобно смотрит на меня. Разводов на лице прибавилось, губы плаксиво кривятся. В этом весь трюк, и все же я не могу смотреть, когда моя дочь плачет.

— Мамулечка! Я все уберу. Вот только вернемся с прогулки, и все-все уберем, до последней крошечки!

Татьяна складывает молитвенно грязные ладошки, а Редбой усаживается рядом, и, высунув язык, крайне преданно смотрит на меня. На лохматой морде ни капли раскаяния. Что ж, этот спектакль мы видели не раз, в нем известны все исполнители. Я даже не предполагаю, я знаю, что воплоти я свои угрозы в жизнь, спокойствия в этом доме не прибавится. Редбой все равно найдет способ как мне отомстить. В прошлый раз это были мои любимые кроссовки, в которых я бегаю по утрам. Мерзавец полностью разгрыз у них задники, недавно пострадала моя шляпа, которую он гонял по комнатам в наше отсутствие, а еще раньше изорвал в клочья новый справочник по цветоводству, который я с таким трудом отыскала в одном из магазинов на окраине города. И все это как следствие моих попыток хоть как-то приучить эту бестию к порядку.