Друзья мои, приятели

Лев Иванович Давыдычев родился в 1927 году в городе Соликамске Пермской области. Он окончил нефтяной техникум, работал техником-оператором, а потом поступил на историко-филологический факультет Пермского университета. Стал журналистом, сотрудничал в газетах. В 1952 году появилась его первая книга - сборник рассказов "Волшебник дачного поселка". Книга была написана про детей и для детей. С тех пор дети стали действующими лицами и главными читателями большинства рассказов и повестей Давыдычева. Он их так и называет - "уважаемые читатели".

Героев этой книги не надо искать среди своих знакомых. Они, конечно, на наших знакомых похожи, но не такие. Иван Семенов, например, не просто лодырь и выдумщик - он великий лодырь и выдумщик. Петька-пара из другой повести не просто соня - он соня-засоня невероятный, жуткий, фантастический. Сусанна Кольчикова не просто злая девчонка, а такая, что злее не придумаешь. Зато Лёлишна - такая умелая и заботливая девочка, что старательнее и добрее не найдешь. И все, что в этих повестях происходит с ними - мальчиками и девочками, бабушками и дедушками, артистами цирка и милиционерами, - не просто весело, а ужасно смешно. Уж такой любитель преувеличивать этот писатель Лев Иванович Давыдычев.

А уважаемые читатели читают, хохочут и догадываются, зачем он это делает: не только затем, чтобы их, уважаемых читателей, посмешить и позабавить, а затем, чтобы они получше разглядели доброту добрых, упорство упорных, мужество храбрых и коварство злых, жадных, несправедливых. Об этом - все книги веселого писателя Давыдычева.

А. Зебзеева

Речной трамвай отвалил от пристани дачного вокзала и поплыл вниз по реке. Лёгкий и быстрый, он весело разрезал воду, и встречные волны разбивались о него в мелкие брызги.

Мимо проплывали огромные белые теплоходы и широкобокие буксиры. За собой буксиры тащили длинные плоты. Брёвен в плотах было столько, что и сосчитать невозможно даже десятикласснику.

А суда на подводных крыльях! Они неслись над водой, будто действительно готовые взлететь.

А белопарусные яхты! До сих пор жалею, что в детстве не догадался поступить в яхт-клуб. Был бы я сейчас капитаном.

Но больше всего на Каме мне нравятся буксирные катера. Величиной они чуть побольше автомашины «Москвич» старой марки, а какие баржи тянут! Смотришь: малышка-катер тащит баржу раз в двадцать, а то и в тридцать больше себя. Вот вам и малышка! Ему великан позавидует.

Есть что посмотреть на Каме!

И неудивительно, совсем неудивительно, что у левого борта стоял мальчик и глядел во все глаза. На голове у мальчика была матросская бескозырка, и, конечно, сейчас ему казалось, что он настоящий моряк.

Завыла сирена — впереди железнодорожный мост. По мосту грохотал поезд. Когда трамвай проплывал под мостом, мальчик поднял лицо вверх. С этого места читайте внимательнее:

начинаются СОБЫТИЯ,

разные СЛУЧАИ.

Когда трамвай проплывал под мостом, Павлик Меркушев (так звали мальчика) поднял лицо вверх. От этого движения бескозырка сорвалась и полетела вниз, в воду. Павлик едва не бросился за ней. Попробуйте-ка потерять новую бескозырку, тогда поймёте, как это обидно. Павлик перегнулся за борт, но было уже поздно.

— Достанется вам на орехи, — весело сказала старушка в белой пионерской панаме.

— Не надо мне никаких орехов, — пробормотал Павлик.

Старушка рассмеялась и двумя руками надвинула свою панаму на свою голову.

— Цела твоя шапка, — произнёс дяденька с длинными висячими усами, — кто-то её внизу подхватил.

— Уж лучше бы она в воду упала, — с сожалением проговорила старушка. — Всё равно не отдадут. Плакала ваша кепочка.

Павлик не знал, что головные уборы могут, оказывается, плакать, но не стал расспрашивать, а по лестнице спустился в нижний класс.

Здесь все места были заняты пассажирами. Ни на одном из них бескозырки не было. Павлик решил вернуться на палубу, но вдруг услышал за спиной шёпот:

— Эй ты, разиня!

Он обернулся и увидел свою бескозырку. Она была на голове белобрысого веснушчатого мальчишки с облупленным розоватым носом.

— Отдай бескозырку! Моя! — сказал Павлик и протянул руку.

Белобрысый ловко увернулся, подмигнул и поманил Павлика за собой. Они вышли на корму.

— Не твоя это бескозырка, — проговорил белобрысый. — Твоя в Каму упала.

— Моя! Вон буквы вышиты — «П» и «М». Значит — Павлик Меркушев. А Павлик Меркушев — это я и есть.

— Откуда я обязан знать, что ты «П» и «М»? А вот я — Петя Масалкин. Это уж точно.

— Точно, но нечестно!

Петя Масалкин улыбнулся и сказал: