Дружба пахнет корицей

– Получай, маленькая дрянь! – хлыст со свистом рассек воздух и опустился на сгорбленную худую спинку с выступающими из-под кожи ребрами, оставляя после себя багровую кровоточащую полосу. – Будешь знать, как воровать из столовой!

– Это не я! – отчаянно рыдая, ребенок вцепился в ножку стола.

– А что это у тебя в руке? Не хлеб? – хлыст повторно совершил маневр.

– Мне дали его!

– Дали ей! – наставница еще больше вызверилась и хлестала малышку изо всех сил, получая странное удовлетворение от вида набухающих багряными каплями рубцов. – И за вранье получи и за воровство!

Хлыст из выделанной кожи с узелком на конце и гладкой, полированной годами ручкой, так и свистел, раз за разом неумолимо опускаясь на вздрагивающее тельце. Управляющая им высокая худая женщина в строгом сером платье с воротничком-стойкой и собранными в гладкий пучок волосами поджала губы, умело орудуя таким странным для женских рук предметом. Эти губы, и без того тонкие и бескровные, сейчас сжались в узкую полосу, а темные глаза в обрамлении серых невзрачных ресниц сверкали от наслаждения. Вид крови приводил эту даму в невероятное возбуждение, заставляя тонкие ноздри трепетать. Только капли крови, долетевшие до подола юбки, заставили руку остановиться. Брезгливо поморщившись, наставница передернула плечами и отбросила хлыст в сторону. Подойдя к сжавшейся в комочек худенькой фигурке, эта женщина рывком за руку, почти выворачивая ту из сустава, подняла девочку на уровень своего лица и прошипела:

– На первый раз с тебя довольно, маленькая дрянь! – а затем разжала руку и уронила воспитанницу на пол, сделав вид, что не услышала, как хрустнула тонкая лучевая кость ребенка.

От двери с кривой усмешкой за издевательством наблюдала девочка постарше в белом платьице и красивыми бантиками. Это она несколько минут назад вручила ничего не подозревающей дурехе с ангельским видом краюху хлеба, а потом позвала наставницу. Потому что не может быть никого красивее и лучше ее самой, Мариетты Рейтузен. Вздернув высоко свой носик и презрительно хмыкнув, она удалилась вслед за наставницей, оставив рыдающую маленькую фигурку в темной столовой.

Кусок хлеба, никому не нужный, валялся под столом.

Лето в этом году выдалось жарким. С утра до ночи солнце одуряюще палило, заставляя прохожих отдуваться, отпиваться водой, обмахиваться веерами и газетами, да искать тень. Избранные могли воспользоваться амулетами, которые вешались на шею и создавали вокруг обладателя кокон с оптимальной температурой, остальные же вынуждены были передвигаться по улице урывками, скользя от одного затененного участка до другого, а если промежутки были большими, то их старались побыстрее преодолеть, иначе открытые участки кожи краснели, а у иных и наливались пузырями.