Другое тело

Писатель, который написал эту книгу, лицо вымышленное, большинство других персонажей реально существовали. Богородичный источник, о котором упоминается на этих страницах, находится рядом с домом Пресвятой Девы Марии в городе Эфесе, на территории Турции. Перстень, фигурирующий в этой истории, тоже существует. Мы видели его у одной нашей знакомой. Его цвет изменяется в зависимости от состояния тела того, кто его носит. В свое время жили два писателя, о которых говорится в романе, — Гавриил Стефанович-Венцлович (ок. 1680–1749?) и Захария Орфелин (1726–1784). Один в Сентандрее, в Венгрии, а второй некоторое время провел в Венеции. Их произведения, на которые ссылается здесь автор, можно прочитать и в наши дни. В Венеции, у тамошнего владельца типографии и издателя Теодосия, Орфелин опубликовал в 1772 году обширнейшее жизнеописание русского царя Петра Великого — прекрасно иллюстрированную книгу, одну из лучших того времени, которая сегодня читается как волнующий роман. Эта книга имелась в библиотеке Александра Пушкина, и он внимательно изучал ее. В Венеции был и знаменитый сиротский приют для неизлечимо больных (Conservatorio degli Incurabili). В описываемое время в этом городе действительно жили и многие другие герои этой книги, в частности музыкантша Забетта или инквизитор XVIII века Кристофоло Кристофоли, но их судьбы затерялись во тьме веков, поэтому здесь автору пришлось сделать попытку их реконструировать.

В красивом желтом автобусе (подарок японского правительства), который кружил по белградским улицам, раздался сигнал мобильного телефона. Моцарт. Женщина среднего возраста в черной каракулевой папахе, завитки которой было невозможно отличить от завитков ее волос цвета воронова крыла, принялась торопливо рыться в своей сумочке и карманах. Мобильника нигде не было. Тут телефон зазвонил снова. Снова Моцарт. Звук доносился из кармана парня, который стоял рядом с ней.

— Это мой мобильник, в вашем кармане, — проговорила Лиза Свифт, а это была именно она, с легким иностранным акцентом.

— Да что вы говорите! — откликнулся парень, нисколько не смутившись, и в тот же момент из его кармана снова зазвучал Моцарт.

— Почему же тогда господин не отвечает на звонок, если это его телефон? — все с тем же странным акцентом иронически спросила Лиза у парня.

Тот немного помедлил, словно выжидая. Автобус замедлил ход перед остановкой на Теразие. Когда он остановился, парень достал из кармана дамский мобильный телефон «Nokia» и поднес его к уху:

— Алло! Слушаю!

И тут же выпрыгнул на тротуар, протянув телефон Лизе со словами:

— Это вас. Вас ищет муж!

Лиза вскрикнула на каком-то иностранном языке, в последний момент выскочила из автобуса, выхватила у парня мобильник и крикнула в него обезумевшим голосом: «Алло!» Но связь уже прервалась.

Разумеется, я, ее муж, звонить не мог, потому что я уже сорок дней покоился на белградском кладбище, по адресу: улица Рузвельта, 50.

По прошествии первых недель траура Элизабет Свифт, моя жена, точнее вдова, заказала заупокойную службу и после нее уехала в село Бабе у подножия Космая, где находился мой родовой дом. Нужно было уладить кое-какие юридические формальности, связанные с моей тамошней собственностью. Она сидела за завтраком в застекленном разноцветными стеклами портике. В ее воспоминаниях всплывали события нашей совместной жизни, и прежде всего те необычные обстоятельства, при которых мы познакомились и поженились.

Дело было так.

Прежде всего следует сказать, что я тогда вступил в тот возраст, когда начинаешь понимать, что каждый год имеет свои плохие дни. В моем случае они роились вокруг дня рождения. Тогда я снова превращался в ребенка, то есть мог на лету хватать свои мысли, как мух. В один из таких дней я открыл электронную почту и обнаружил письмо, из тех, какие обычно посылают женщины, предлагающие эротическую связь. Под стандартным текстом стояла подпись некой Элизабет Свифт, о которой я до тех пор никогда не слышал. Был указан и ее электронный адрес. Госпожа Свифт писала: