Друг или враг?

В 1943 году я работал в штабе голландской контрразведывательной службы в Лондоне. Эту службу прозвали «заграничной полицией», и она действительно представляла собой помесь пятого отдела управления военной разведки с уголовным розыском. Иными словами, здесь занимались вопросами из области военной разведки и уголовного розыска в той мере, в какой они затрагивали голландских граждан, проживавших тогда на территории Англии. Я оказался в числе тех немногих голландцев, которые имели опыт работы в контрразведке, и поэтому меня поставили во главе юридического отдела. Мое решение по любому делу было окончательным, так как фактически я выступал в роли сразу трех лиц: следователя, прокурора и судьи. Через мои руки проходили дела всех тех лиц, виновность которых удавалось доказать.

Прежде чем рассказать об одном из самых невероятных случаев из моей практики, я вкратце остановлюсь на процедуре проверки беженцев, которую я подробно описал в своей предыдущей книге «Охотник за шпионами».

В 1941 году в Вандсворте была создана Королевская викторианская патриотическая школа. В этом деле принимал участие и я. Все беженцы, прибывавшие в Англию из Европы, независимо от пола и возраста, направлялись в эту школу. Там, оставаясь под стражей, они получали врачебную помощь и проходили медицинский осмотр. Эти люди, которым пришлось пройти многие сотни миль, спать в грязных подвалах вповалку прямо в верхней одежде, голодать, есть что попало и при этом все время находиться в состоянии большого нервного напряжения, легко могли привезти с собой различные острозаразные заболевания, такие, например, как тиф. После медосмотра беженцев тщательно проверяла английская контрразведка, выискивая среди них явно подозрительных лиц. Те, кто проходил проверку, направлялись к эмиграционным властям, где оформляли свой въезд в страну и получали надлежащие документы, удостоверения личности и продовольственные карточки. Пока шла проверка, беженцы находились под стражей. Они были оторваны от внешнего мира и даже не получали писем от родственников или друзей, обосновавшихся здесь ранее.

Но и после оформления въезда беженцев не выпускали на свободу. Их тотчас же направляли в органы контрразведки соответствующих стран, где они снова подвергались строгой проверке. И только после этого беженцев оставляли в покое и они начинали устраивать свою жизнь.

Такое отношение к беженцам-иностранцам на первый взгляд может показаться бесчеловечным: ведь эти люди, вместо того чтобы безропотно покориться немцам и жить у них под пятой, пожертвовав всем и рискуя жизнью, бежали в единственную страну Западной Европы, где велась настоящая борьба за свободу. Но среди каждых ста честных беженцев вполне мог оказаться шпион или предатель. Поэтому-то каждого беженца и приходилось считать потенциально виновным, пока ему не удавалось представить доказательства своей невиновности.

Как это ни странно, но война, которую мы вели против гитлеровской диктатуры, потребовала отказаться от одного из основных принципов английского права, возлагающего всю тяжесть доказательства вины на обвиняющую сторону. Я уже как-то останавливался на этом. В условиях, когда один умный и неразборчивый в средствах человек мог причинить громадный ущерб обороноспособности страны, люди, оказавшиеся под подозрением, должны были нести бремя доказательства своей невиновности. Печальный факт, но ничего не поделаешь — такова война.

Однажды утром я сидел у себя в кабинете в уютном здании на площади Итон Сквер, которое было отведено для нашей «заграничной полиции». На столе передо мной лежал листок бумаги, где были записаны краткие сведения о человеке, которого в тот день мне предстояло допрашивать. Фамилия — Тер Хит, возраст — сорок восемь лет, женат, двое детей. До побега в Англию — секретарь одной голландской фирмы в Париже. Он имел дипломатический паспорт, а это, как мне было известно, означало, что его въезд в страну уже был официально оформлен эмиграционными властями после довольно поверхностной проверки. В Королевской викторианской патриотической школе поступали совершенно правильно, не подвергая очень уж строгой проверке обладателей дипломатических паспортов и предоставляя делать это работникам контрразведки соответствующей страны. Так что я заранее знал, что дело Тер Хита мне придется разбирать с самого начала, и это заинтересовало меня. Но тогда я и не подозревал, что делу этому суждено было стать одним из самых запутанных и фантастических из всех тех, с которыми я сталкивался.