Друг или враг?

Пятьдесят шесть лет спустя после того, как были сказаны эти слова, в пассажирском порту славного города Саутгемптона царило необычайное оживление. Два оркестра, сменяя один другой, непрерывно играли бодрые марши и зажигательные новомодные мелодии матчиша, увертюры оперетт. Огромная толпа провожающих и любопытствующих, в которой, однако, никто не наступал друг другу на ноги и не толкал соседа локтями; взмахи рук, цветные облачка тончайших шарфов и платков, черные цилиндры — все это как бы реяло в свежем утреннем весеннем воздухе. А над радостным великолепием, на самом верху высоченной черной стены, расчерченной строгими рядами заклепок, на белых надстройках, огражденных леерами палубах — ответные взмахи платков, тысячи рук, белые манжеты и все те же цилиндры. Отплывающие первым рейсом самого большого в мире парохода «Титаник» прощались с английской землей, с друзьями, родными и поклонниками.

Предстоящее рекордное плавание на самом безопасном в истории океанском лайнере обещало множество приятных впечатлений. «Чудо XX века», «техническое совершенство» — как только не называли репортеры гигантское судно.

И оно, надо сказать, заслуживало самых лестных отзывов. Только что спущенный на воду на верфях Белфаста «Титаник» имел водоизмещение 46 тысяч 300 тонн — на тысячу тонн больше, чем выстроенный за год до того «Олимпик». 2 тысячи 201 человек на борту, ошеломляющая роскошь интерьеров, самые последние достижения техники, — все это не могло не вызывать гордости за технический прогресс человечества. Ведь и ста лет не прошло с тех дней, когда первое парусно-паровое судно «Саванна» на переходе из Америки в Европу показало среднюю скорость 5 узлов и поставило рекорд, доставив своих пассажиров в порт назначения за 26 суток! Правда, в том рейсе паровая машина мощностью в 90 лошадиных сил работала всего четыре дня, а остальное время два гребных колеса бездействовали, — судно шло под парусами.

Так или иначе, отплытие «Титаника» приковало к себе внимание всего цивилизованного мира. Особенно подогревала интерес борьба за рекорд скорости, разгоревшаяся между судовладельцами Германии и Англии с середины XIX века, когда был учрежден специальный приз — знаменитая «Голубая лента» за наименьший срок перехода из Европы в Америку и обратно.

Конец XIX — начало XX века — время, когда человечество переживало такую кружащую головы гордость за собственные технические достижения, с которой сравнимо только упоение техническим могуществом, свойственное инженерам… XVI века! В 1575 году прославленный механик и математик Джироламо Кардано в числе наиболее удивительных явлений своего времени отметил открытие Америки, пиротехнику, применение магнитного компаса и книгопечатание. «Чего же еще недостает нам для овладения небом?» — с гордостью вопрошал он в книге «О моей жизни». Недоставало, конечно, еще очень многого, но казалось, что в начале XX века эта недостача несущественна. Лозунг полной, безоговорочной победы над природой приобрел почти характер констатации, а человечество видело себя на пороге нового «золотого века».

Нам легко теперь назвать и подлинную цену прошлых вершин технического могущества человечества, и грозные приметы будущего, недооцененные авторами оптимистических прогнозов. Не об этом ли предупреждал Карл Маркс?