Друг большого человека

В 22.00 сотрудники охраны мэрии Градовска начинали традиционный обход. Дежурившие в этот вечер Сидорчук и Лапин вышли на улицу и направились вокруг пятиэтажного здания, высматривая, есть ли свет в каком-нибудь окне. Света нигде не наблюдалось, за исключением лестничных пролетов, и это означало, что все работники мэрии покинули свои кабинеты. Даже в левом крыле третьего этажа окна были темны, хотя именно там свет обычно горел дольше всех.

В левом крыле находились кабинеты мэра и сотрудников его Аппарата, то есть тех, кто непосредственно работал на главу города. Мэр редко приезжал на службу раньше девяти утра, но часто уезжал после десяти вечера. И всегда с ним оставались, помимо секретаря, кто-то из помощников, а то и не один, и почти непременно руководитель Аппарата. На сей раз все разъехались после восьми.

Завершив обход здания с внешней стороны, Сидорчук и Лапин принялись за осмотр внутренних помещений. Они шли по коридорам, этаж за этажом, выключая освещение и проверяя, заперты ли двери кабинетов. Почти каждый день обнаруживался кто-то из припозднившихся, охранники делали при этом пометку в блокноте, но нынче блокнот остался пустым.

В левом крыле третьего этажа Сидорчук и Лапин первым делом направились в самый торец, к двери приемной мэра, удостовериться, что она опечатана по всем правилам. Правила, как всегда, были соблюдены, впрочем, ничего другого они и не ждали: если бы кто-то без предупреждения попытался нарушить печать, немедленно бы сработала сигнализация. Но инструкция требовала дополнительной проверки, и охрана эту инструкцию дисциплинированно выполняла.

Никто из сотрудников Аппарата не отличался забывчивостью и сроду не оставлял свой кабинет незапертым, однако Сидорчук с Лапиным, двинувшись по коридору в обратном направлении, методично подергали все дверные ручки. Последней была дверь, на которой, в отличие от прочих, не висело никакой таблички. Однако же все, кому полагалось, и так знали, что здесь находится кабинет Леонида Борисовича Бузмакина – человека, официально занимающего солидную, но все же далеко не самую высокую, должность советника мэра и при этом неофициально обладающего совершенно особым статусом его лучшего друга.

– Сегодня утром разнос устроил, – недовольно покривился Сидорчук в сторону двери. – Снег, видите ли, у служебного входа до асфальта не счистили. А как его счистишь-то, когда он сыпет и сыпет? Дворники и так спозаранку скребли. Они скребут, а с неба валится.

– Ну-ну, – покивал Лапин. – Бузмакин сам как на голову свалится, так придавит до самого асфальта.

И охранники дружно вздохнули. Вот ведь тип этот Бузмакин – с виду ничего особенного, а силища!.. А чего удивляться? Друг большого человека. Самого, можно сказать, большого в этом городе.

Сидорчук неприязненно покосился на безымянную дверь, словно она была в чем-то виновата, вознамерился двинуться дальше, но притормозил, насторожившись. По низу тянуло холодом.

– Дует вроде, – проговорил он озадаченно. Нагнулся, поводил ладонью. – Точно, дует.

– Окно, что ли, забыл закрыть? – спросил у напарника Лапин и сам же ответил: – Проветривал, небось, и куда-то быстро сбёг. А окно закрыть забыл. А ночью мороз вдарит, батарея разморозится, Бузмакин шум до потолка поднимет. И будут ему все виноваты.

И охранники вновь дружно вздохнули. И шум поднимет, и виноваты все будут – это уж наверняка. А потому надо топать на первый этаж, на пост у главного выхода, за запасными ключами.

– Ладно, я схожу, – сказал молодой и покладистый Лапин.

– Сделай доброе дело, – откликнулся Сидорчук, которому еще днем новые ботинки успели натереть пятки, а лифт уже отключили.

Вернулся Лапин довольно быстро, причем вместе со старшим по смене Саньковым, и Сидорчук подумал, что оно, конечно, правильно. По инструкции, присутствие «старшого» требовалось только тогда, когда вскрывали кабинеты мэра и его заместителей. Но это же Бузмакин!.. Уж лучше перебдеть, чем недобдеть.

Дверь распахнулась, и из комнаты со свистом вырвался поток морозного воздуха, который беспрепятственно проникал в кабинет через приоткрытое окно.

– К утру точно бы батарее каюк! – ужаснулся Лапин.

– Это уж да… – солидно изрек Саньков, включил свет и огляделся. – Похоже, Леонид Борисович сильно куда-то заспешил, вон и телефон свой забыл, – кивнул он на стол, где на самом видном месте лежал мобильник. – Может, вернется еще? Куда он без телефона-то? – И тут же насупился. – Вернется, поди, а мы тут кабинет его вскрыли. Еще выговаривать начнет…

– А если не вернется? Выморозится весь кабинет, и батарея, опять же… А нам потом по башке настучат. Как пить дать, настучат! – то ли утешил, то ли пригрозил Лапин и двинулся к окну.

Он аккуратно обогнул стол, чтобы, ни приведи господь, не сдвинуть ни одну бумажку, потянулся к фрамуге и…

Лапин вскрикнул так, словно ему в буквальном смысле слова чем-то шарахнули по голове.

– Здесь… здесь… – Он обалдело выпучил глаза и принялся тыкать пальцем куда-то в пол.

– Что здесь?! – тут же ринулись от двери напарники.