Сказ о героях. Драконий легион

На улицах приграничного города-бастиона на вершине одинокой скалы посреди равнинных лесов стояла гробовая тишина, предвещая что-то. Каменные хижины ютились вдоль всего главного тракта, проходящего сквозь всю крепость. Окна все были распахнуты, и оттуда виднелись лица с горящими от ожидания глазами. Некоторые горожане стояли вдоль широкой дороги рядами, но не двигались, даже не расталкивали друг друга, как бывало обычно с такими массовыми столпотворениями. Все заворожённо и с благоговением глядели на ворота, словно ждали самого императора. Светило уходило за горизонт, наступал вечер, хотя всё же стояла небывалая летняя жара, но что мужчины в рубахах и штанах, что женщины в сарафанах и платьях, что дети в башмачках и сорочках — никто не стонал, не дрожал, хоть пот и тёк рекой. Это небывалое событие, но все понимали цену таких мук.

Послышался гул где-то вдали. Земля задрожала, стёкла затрещали и задребезжали, птицы из лесу взлетели и устремились в небеса, крича что есть мочи. Люди задержали дыхание и забормотали про себя. Ворота заскрипели, а за ними послышалось ржание коней. Они возвращались со своего последнего похода, где все наконец-то стали едиными. Кто же добрался до бастиона? Драконий легион.

Гигантские врата отворились, и на улицу приграничного городка зашли рыцари в сияющих под лучами летнего светила доспехах не то смоляного, не то вороного цвета с переливами янтаря, инкрустированного в их монструозные доспехи. Это были пехотинцы, авангард легиона, и несли они их флаги, где на серебристом фоне с золотой бахромой по бокам изображён был чёрно-белый змей, поедающий свой хвост.

Грохот от их стальной поступи разнёсся на многие мили, сотрясая каменные стены бастиона. Солдаты были всевозможных видов: впереди всех шли зелёные коротышки-знаменосцы, чей нос выходил за привычную длину шлемов, за ними стройными рядами маршировали не менее крохотные, но куда более упитанные бородатые воины с тяжёлыми секирами и с чёрными стальными щитами в виде чьих-то голов, по бокам от них лёгкой походкой, будто ступая по воде, проходили стройные бледнолицые легионеры с острыми, как наконечник стрелы, ушами, и замыкали авангард странные существа песчаного окраса с юга, элита легиона — подобные обычным горожанам, но выше самого высокого из них, с выгнутыми конечностями и лицом с длинным рогом на макушке.

Несмотря на разницу видов, доспехи на каждом сидели как влитые, облегая их тела, словно слизь, но внушая страх и трепет в окружающих острыми скальными наплечниками, серебристыми рисунками, выплавленными на броне в виде змеевидных монстров, и вороными доспехами, изображая саму тьму мира и разбавляя её оранжевым янтарём. За ними шла оставшаяся пехота, где были и великаны одноглазые, и странные горбатые воины, похожие на бесов, и прочая нечисть, сплочённая в единую армию. Что же объединило стольких разных существ? Что в них общего? Одно было ясно: песня, которую они запели хором, только зайдя в город, была ключом к разгадке:

Далёкие тёмные леса,

И там была душа моя!

Там, где мы были все равны:

И звери, и птицы, и дубравы.

Я жил, не ведая ни боли, ни страха,

Однако я увидел свет из тьмы,

Что горел вдали и твердил:

Иди вперёд, ведь ты это ты,

Иди вперёд только за собой,

Не смотри назад ты,

Не смотри, стань собой,

Стань Человеком!

Вместе с ними — только шёпотом — запели и горожане, поддерживая некий воинственный марш. Вся процессия двигалась к главной площади, выстраиваясь кругом у высокого монумента безликого рыцаря в точно таких же доспехах, чьи руки с оружием — острейшим мечом и длиннейшим копьём — устремлялись в небо. Человек — слово, повторяемое у всех на устах. Они пронесли его через весь город, передавая как по цепочке другим солдатам. Позади многотысячного авангарда шли основные силы — драконья конница — символ их армии. Тысячи всадников медленно, но верно заходили в крепость. Вороные кони, подобно хозяевам, были полностью снаряжены: тяжёлая сбруя, впивающаяся в их кожу, доспехи, покрывавшие голову, спину и бока, стальные сёдла, на которых восседали тёмные всадники. И все они пели единый мотив, единую молитву, восхваляющую их.