Дождь в конце сентября

С утра реку придавило ватное одеяло тумана. Туман, словно медленная, беззвучная лавина, пришел с верховьев, подмял под себя речную волну и, облизывая ленивыми белыми языками берега, потек по речному руслу.

Потом потянул ветер, и туман скатился вниз по течению. Но видимость улучшилась не на много. Неправдоподобно низкое, косматое от серых туч небо сначала, будто примериваясь, брызнуло моросью, а потом разразилось частым дождем, по-осеннему нудным и промозглым. На рыбацких таборах мужики в болотниках, глядя на побитую дождевой оспой реку, плевали в воду, матерились. Кетовый ход, рыбинспекция из-за непогоды загасилась по палаткам, а плавать себе дороже.

Некоторые выскакивали на тонь, бросали сети, но за дождем деревянный наплав терялся из виду в десятке метров, берега тонули в серой пелене и непонятно было, куда грести. Оттого сети шли вкривь и вкось, рыбаки возвращались с заплыва злые, промокшие и озябшие до костей, не выпутывая скудного улова, шли к палаткам, торопливо глотали водку и спирт, чтобы согреться.

Шувалов гнал свой «Крым» средним ходом вдоль берега. При такой видимости запросто можно выскочить на косу, напороться на топляк или столкнуться с лодкой каких-нибудь ухарей, с пьяных глаз рассекающих воды без смысла и цели. Кутаясь в дождевик, Шувалов вглядывался поверх ветрового стекла в дождевую муть. Чтоб не тянуть шею, подложил под себя колпак от «Вихря». Но все равно в полусотне метров ни черта было толком не разглядеть.

Шувалов повернул штурвал, плавно огибая очередную рёлку, и почувствовал подмышкой твердую угловатость «макарыча». Пистолет, впитавший тепло человеческого тела, перестал было ощущаться, и Шувалов забыл о нем. Тяжесть оружия отозвалась в груди неприятным чувством тревоги.

Черт! Сомнительная, конечно, затея. Дурость ведь ехать одному, никого не предупредив! А клюнуть на столь сомнительное предложение –  дурость в квадрате! Но уж если ввязался…

Впереди из пелены дождя выступил крутой мыс, на вершине которого чернел створный знак, отчего-то напомнивший Шувалову виселицу. Шувалов прибавил газу. Руль-мотор взревел оглушительно среди безмолвия опустевшей реки. «Крым», едва не задевая торчавшие из воды ветви ив, обрушившихся с подмытого берега, побежал по дуге вдоль выпачканной грязной пеной полосы прибоя. За мысом открылось укромное улово. Шувалов направил суденышко в глубь залива. В конце его светлым пятном проступал корпус лодки.

Шувалова ждали, как и было обещано. Сердце еще раз отчего-то кольнуло неприятное чувство. Но на колебания времени не оставалось. Шувалов заглушил мотор, и днище «Крыма» мягко прошелестело по прибрежному илу. 

Тент на незнакомой лодке был поднят. Брезентовый полог на входе откинулся, и из-под него показался человек. Шувалов поднялся с сиденья, занес ногу в болотнике, чтобы шагнуть за борт. И увидел, как из-под тента появился еще кто-то. А следом – еще!

Этого не должно было быть. Так не договаривались. Черт! Не зря, выходит, ныло сердце. Шувалов лихорадочно сунул руку под плащ. Пальцы сжались на рифленой рукояти пистолета…

– Порыбачить, значит, захотелось? Погода неподходящая. – Полковник Павлов усмехнулся. Маленький, сухощавый, пожилой, он мог бы потеряться в солидном кресле за своим огромным руководящим столом. Но в голосе и повадках заместителя начальника управления уголовного розыска крайУВД сквозила потаенная сила старого оперативного «зубра», и подчиненные под его взглядом невольно подбирались.

– Конец квартала, – пожал плечами Андрей Лапин, – все равно куда-нибудь в командировку ехать.

– Лесогороск не ты курируешь.

– Так болеет же куратор.

– Кетовая – дело хорошее, – гнул свое Павлов. – Надо иногда и проветриться.

Лапин подумал и вдруг согласился.

– И порыбачить бы не плохо.

Полковник колко взглянул на подчиненного.

– Догадываюсь я, чего ради ты в Лесогорск намылился. Вы же с Шуваловым были дружки?

Андрей скроил недоуменную мину.

– При чем тут это?

– При том! – Полковник потер лысину и погрузился в молчание. Лапин дисциплинированно выдержал предложенную паузу. Павлов сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой и утонул в табачном дыму. Курил он немилосердно.

– Ты когда с ним в последний раз общался?

– Давно уже. Не помню.

– Эх, вы… Друзья ситцевые! – Полковник вздохнул. – Так и не помирились?

– Да мы, в сущности, и не ссорились. – Говорить на эту тему Андрею не хотелось, и шеф это понял. Он в очередной раз глубоко затянулся, а выпустив дым, перешел на деловой тон.

– Ладно, езжай… порыбачь. И чтоб они девятимесячные показатели по раскрываемости подтянули. – После паузы добавил: – А если разберешься, как они дошли до жизни такой, что у них начальник угрозыска без вести пропал, я не возражаю. Тоже, понимаешь, рыбак!.. Но чтобы все по уму, без этих твоих выкрутасов.