Дороже всего

Тропа ведет от обрыва к клочку земли на крутом склоне, где седобородый горец в заплатанной черкеске пашет землю. Устали быки, тянувшие деревянную соху, устал и старик.

— Чтоб здоровыми вам быть, родные мои, — обращается он к волам, — еще немного, и мы завершим… — Старик снимает островерхую папаху, похожую па маленький стог сена, выпрямляется и вытирает со лба пот.

Быки напрягаются, лемех сохи вгрызается в землю, приподнимает каменную плиту, и под ней обнаруживается книга в блестящих медных обложках. Старик берет ее, локтем счищает грязь с обложки и читает: «Книга мудрости». Потом добавляет с досады:

— Лучше бы мешок зерна для посева!

Аул. Тесно прижавшись друг к другу, лепятся на скалистом склоне сакли. Вот на окраине села сакля старика Усмана. Над некоторыми саклями вьется сизый дымок. Идет осел с корзинами, а в корзинах дети, подгоняет его горянка, которая несет ребенка. За ней с кувшином воды идет красивая девушка. Это Сельбы. По-ровнявшись со стариком, она кланяется, наливает ему и маленький кувшин воду.

— На здоровье, дедушка.

— Спасибо, доченька, дай бог тебе счастья.

Садится Усман на террасу, перебирает задумчиво четки. Скачет джигит на коне. Это старший сын Усмана Алмас возвращается с охоты, через заднюю луку его седла переброшены куропатки. Одна куропатка, как бы очнувшись, срывается и улетает с криком: «ку-ку, ку-ку, ку-ку те-ту!»

Из-за поворота появляется первым на скачках средний сын старика Махад. Зрители восторженно кричат, радуясь его победе.

Младший сын старика Усмана Сабур сеет на вспаханном отцом поле кукурузу. До него доносится веселый смех людей, бой барабанов, мелодия лихой лезгинки.

Предстали перед отцом в один прекрасный день все три сына. Двое лихо спешились во дворе, а третий пешочком явился, отвесил братьям и отцу поклон.

— Ты звал пас, отец?

— Да, дети мои, чувствую, что настало время собираться мне в дальнюю дорогу.

— О чем ты, отец?

— Да, да, к каждому приходит такое. — Старик достал «Книгу мудрости», стер с псе пыль. — Отец ваш не богат, отец ваш пахарь, сеятель и жнец. Но у меня есть сокровище, какого и у самого богатого человека быть не может, — вот эта книга. Ее писали ваши предки, ее нужно продолжить. Книга одна, дети мои, а вас трое. И достанется она тому, кто совершит самое доброе дело на земле. Пора, дети мои, седлать вам коней и пуститься в странствие. Познайте людей, и люди пусть узнают вас. Три года вам сроку. А до возвращения вашего да сбережет меня святая надежда.

Старший сын Алмас стал седлать боевого коня и снаряжаться в доспехи. Средний заседлал нарядного скакуна. А младший просто взял свой хурджин. Отец с сожалением посмотрел на пего, ему больно, что у младшего нет коня.

Созрела на поле у старика кукуруза, принялся он убирать початки. Старик доволен, рад добру. Заметив гнездо на стебле кукурузы, он оставляет початок, боясь потревожить птицу. Грузит кукурузу на арбу, запрягает быков и всматривается задумчиво в уходящие три дороги, перебирает четки и приговаривает:

— Мчится время, как лихой джигит, сменяя черную бурку ночи на белый бешмет дня. Скачет оно, не зная ни сна, ни усталости…

Скрипит по черной дороге арба, плетется тихо за арбой старик, перебирая за спиной четки. Вот одно зерно четок упало, вот второе, третье…

Средний сын старика Махад увидел вдруг, как тигр бросился на несчастную девушку. Схватил он тигра за голову и прошептал ему что-то в ухо. Тигр понимающе кивнул и исчез в зарослях. И в это же самое время появились в дорогих нарядах люди, ведущие разукрашенных слонов. Все пали ниц перед Махадом, тут же переодели девушку в одежды принцессы, посадили ее на слона под балдахин, а рядом усадили и Махада. И радостная процессия двинулась по джунглям.

Тем временем старший сын рыщет в диких горах. Останавливается на ночлег у реки. Только разжег костер, вокруг все засверкало, переливаясь и мерцая. Утром смотрит Алмас и не верит своим глазам — на дне реки камни светятся — тут и алмазы, рубины, изумруды. Падает он перед этим добром на колени, воздев в благодарной позе руки к небу.

А. младший сын старика Сабур сеет зерно кукурузы на вспаханном поле. Голодными глазами смотрят на него взрослые и дети. В этой стране свирепствует голод. И вот созревает урожай на поле Сабура, и люди собирают его, половину зерна мелят па мельнице, а половину, по примеру Сабура, сеют на полях… Голодные люди возвращаются к жизни, улыбаются. Смеются дети, малыш с гордостью показывает своей маме кусок хлеба…

С почтением провожают толпы людей Сабура в дорогу.

— Бодрись, сыпок.

— Прошу тебя, отец, — сказал младший, показывая на висящие на потолке косички кукурузных початков, — позволь взять несколько зерен.

— Бери, сыпок, бери.

Младший сын ссыпал зерно из початка в мешочек, завязал и бросил в хурджин.

…И вот на развилке трех дорог с отцом прощаются сыновья. Три дороги устремились в разные стороны.

— Если сделаете добро великое, о вас сама земля заговорит, дети мои, — говорит отец, — а если кто из вас свернет поневоле с верной дороги, пусть последней ему надеждой будет порог родного дома.