Дороги осени

Алана Инош

Дороги осени

Аннотация: Букет из листьев в руках — банален, вечер — одинок, фонари во дворе слишком холодны и ярки, как софиты. Но за углом притаилась судьба, которая знает, что тебе нужно. За свои услуги она берёт недорого: придётся поделиться курицей и сделать совсем небольшой ремонт, вот и всё.  

Так много кленовых листьев под ногами — золотые страницы чьей-то рассыпавшейся книги... Фонари — ночные холодные софиты, выхватывающие душу из темноты на сцене. А зритель кто? Пустой двор да свет в окнах. У людей — домашний уют, октябрьский вечер, семейная жизнь. А может, и одиночество, как у неё.

Инесса сидела на детских качелях с банальным букетом кленовых листьев в руках. Уже стемнело, пора бы домой, к телевизору и чаю, тапочкам и интернету, но что-то держало её здесь, в кленовой зябкости, в освещённой электрическими лучами пустоте.

Возвращаться домой было не к кому. Ещё два года назад в ванной стояли две зубные щётки, висели два полотенца. Были полушутливые-полусерьёзные бои за фен по утрам. Купить второй — вот и всё решение проблемы, но они всё никак не удосуживались дойти до магазина. А может, прелесть этих «битв» перевешивала, без них — глаже, правильнее, благополучнее и... скучнее. Потом Инесса в конце концов купила ещё один фен, но не тут-то было: как только новый прибор для сушки волос поселился на полочке перед зеркалом, старый, будто бы приревновав, взял и сгорел. Демонстративно так, обиженно. Инесса огорчилась. Она относилась к вещам трепетно, наделяя их душой — в андерсеновском смысле. Честно сказать, ей даже хотелось сочинить сказку о сломанном фене с разбитым электрическим сердцем... Но она отнесла его в ремонт, а пока он там находился, соревнования по утрам возобновились — что-то вроде «кто первый встал, того и фен». Его старый собрат вернулся из ремонта и... лёг на полку, а вернее, на скамейку запасных, а пользовались они по-прежнему новым — наперегонки. Рите с её короткими волосами он был нужен на непродолжительное время, поэтому Инессе с её длинной шевелюрой приходилось уступать. Впору было установить график пользования: день — Рита, день — Инесса. Отремонтированный фен тоже был вполне рабочий, но новый нравился им обеим гораздо больше. И красивый, и дул мощнее, и целый набор режимов у него, и насадки полезные — одним словом, масса преимуществ. Старенький простенький фен ему проигрывал. У него была только одна кнопка — «вкл/выкл», единственный режим, температура не регулировалась, да и струя воздуха слабее.

И вот однажды он во время уборки в выходной день упал со шкафа прямо на голову Инессе, после чего грохнулся об пол и раскололся. На голове вскочила шишка, а из глаз чувствительной Инессы хлынули слёзы. Кажется, сказка о Старом Фене кончилась печально... Фен она жалела неизмеримо больше, чем свою голову. Голове-то что — заживёт, а вот фен... Сердцем она чувствовала: это конец.

— Да погоди ты расстраиваться, попробуем что-нибудь сделать, — сказала Рита.

Инессе, безнадёжному гуманитарию, её техническое мастерство всегда казалось чем-то недосягаемым. Рита и в прошлый раз могла бы сама починить фен, просто времени не хватало — руки, что называется, не доходили. Поэтому прибор отнесли в ремонт. А сейчас, глядя в полные слёз глаза Инессы, она не смогла поступить иначе. Она не смеялась над сентиментальностью любимой, просто закатала рукава и взялась за дело.

Электрическая начинка не пострадала, разбился только пластиковый корпус. Склеивать его не стоило: тот во время работы подвергался нагреву, и неизвестно, как мог повести себя клей. Рита просверлила дырочки и соединила части при помощи гибких перфорированных пластинок и маленьких винтиков. Это была поистине ювелирная работа, почти хирургическая операция. Фен после неё выглядел неказисто, но работал и током не бил.

— Золотые руки у тебя, Рит, — искренне восхитилась Инесса.

У Риты и сердце было золотое — самое родное и дорогое на свете. После этого случая Инесса стала всё-таки время от времени пользоваться старым феном — из уважения и сентиментальной привязанности к многострадальному старичку. Ей не хотелось его обижать. Впрочем, прибор «прожил» не слишком долго — окончательно вышел из строя месяца через четыре. На сей раз ремонту он уже не подлежал и с почестями упокоился в гробу-коробке на свалке. В сказке о Старом Фене была поставлена грустная точка.

Теперь новый фен был полностью в распоряжении Инессы, вот только в русых прядях в свете фонарей блестели следы первых заморозков.

Играя в карты с бродягой-вечером, таким же одиночкой, как она, Инесса отпускала из букета лист за листом. Она проигрывала, но и ставок не было.