Дорога за горизонт

В огромном камине горит огонь. Библиотека – классическая библиотека британского аристократического клуба, с резными дубовыми панелями, высоченными стеллажами, елизаветинскими доспехами и веерами шпаг и палашей на стенах, тонет в полумраке. Из общего стиля выбиваются разве что эзотерические символы – масонские «глаза в треугольниках», розенкрейцерские геральдические цветы, египетские картуши, каббалистические и зодиакальные символы. Неудивительно – библиотека располагается в штаб-квартире Лондонского «Колледжа Каббалы», и книги, заполнявшие полки, относились в основном к категории оккультных. И уж вне всяких сомнений – разговор четырёх мужчин устроившихся в креслах у камина, тоже имеет отношение к оккультизму.

– Что ж, дорогой Уильям, ваши планы, как я понимаю, осуществляются вполне успешно. Еще год, максимум, два – и можно будет объявлять о создании общества. На каком названии вы решили остановиться?

– «Золотая Заря». – негромко отозвался тот к кому был адресован вопрос.

– «Герметическое братство Золотой Зари?» – произнёс первый. – А что, весьма недурно…

В голосе его мелькнула тень насмешки – ровно такая, чтобы собеседник смог уловить и оценить лёгкое издевательство. Тот и уловил, поморщился, но промолчал – сегодня правила игры диктовал не он, а этот напыщенный аристократ.

– Скорее – «Орден». «Орден Золотой Зари». Мы с братьями полагаем, что это подчеркнёт так сказать, преемственность…

Двое склонили головы в знак согласия.

– Орден значит… – первый слегка улыбнулся. – Всё не можете простить мадам Блаватской увлечения буддизмом?

– Да, не могу! – неожиданно страстно ответил второй. Он подался вперед, и на лицо его теперь падали отсветы пламени из камина. Породистое, благородное, украшенное начинающей седеть бородкой; ценители голливудского кино сказали бы, что оно напоминает лицо Шона Коннери. Увы, оценить сходство оказалось некому – и не только в зале, но и на всех Британских островах.

– Я не могу смириться с тем, что эта безумная то ли русская, то ли американка принесла возвышенную традицию европейского герметизма в жертву индийским ребусам! Наши единомышленники, Эдвард Мейтленд и мадам Анна Кингсфорд были членами её «Теософского общества», но, когда стало ясно, что мадам Блаватская[1] склоняется к восточной традиции, они без колебаний подали в отставку, узрев в этом предательство европейского герметизма. И не только его; по сути, это означало предательство идеалов нашей цивилизации, которой нечему учиться у темнокожих варваров – сколько бы лет не насчитывали они своим храмам и свиткам!

– Oh, East is East, and West is West, and never the twain shall meet…[2] – задумчиво произнёс первый мужчина.

Собеседник ответил недоумённым взглядом.

– Не знал, лорд Рэндольф, что вы балуетесь стихосложением…

Тот, кого назвали лордом Рэндольфом неопределённо помахал перед собой двумя пальцами.

– Ну что вы, Уильям! У отпрысков моего отца, седьмого герцога Мальборо, встречаются какие угодно таланты, кроме поэтических. Это так, случайно в голову пришло…

– А по моему, весьма образно. – подал голос один из двоих молчавших до сих пор мужчин. – «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и им не сойтись никогда…». Хотя – странно слышать такое от вчерашнего министра по делам Индии.

– Сделайте одолжение, мистер МакГрегор, – неожиданно резко оборвал говорившего лорд Рэндольф. – не надо обсуждать достоинства этой строки в лондонских гостиных, и уж тем более – на бдениях вашего братства… то есть, простите, Ордена. А то доказывай потом, что Рэндольф Генри Спенсер Черчилль[3] не ударился к сорока годам в виршеплётство!

– С вашего позволения, господа, оставим стихи и прочие изящные искусства. – поморщился Уильям. – В конце концов, мы собрались здесь для того, чтобы…

– Да-да, помню, дражайший мистер Уэскотт – мягко перебил несдержанного герметиста лорд. – Чтобы поговорить о задачах вашего общества… Золотой Зари[4], верно?

– Ордена! И его пока еще нет, это дело ближайшего будущего, когда мы сумеем, наконец, заполучить шифрованные манускрипты из Александрии. – поправил МакГрегор. Было видно что он оценил «оговорку» лорда Рэндольфа верно – как тонко рассчитанное оскорбление и насмешку. – А пока лучше ограничиться не столь амбициозным названием, именуясь Вторым Храмом Германубиса. Но это – лишь для посвященных, число которых…

– «Вторым»? – удивился лорд Рэндольф. – Значит, есть и первый?

– Первый храм – это духовный символ, который суть квинтэссенция… – пустился, было в объяснения МакГрегор, но Уэскотт бесцеремонно прервал коллегу:

– Видите ли, лорд Рэндольф, наш общий друг МакГрегор крайне пунктуален в вопросах ритуалов. Сэмюэль, я полагаю, не стоит утомлять его светлость излишними подробностями.

– Но они вовсе не излишние!.. – возмутился, было, МакГрегор, но Уэскотт уже ео не слушал.