Дорога в никуда (СИ)

К вечеру сильно подморозило и на бледном, стылом небе высыпали колючие, такие же стылые звезды. Резкий скрип снега под ногами редких прохожих и опять тишина. Кажется, что везде так — морозно, тихо, только тянется к небу дым из труб, стараясь дотянуться до звезд, только где ему.

— Девчонки, у меня скоро нос отвалится!! — прошепелявила одна из трех молодых девчонок, из-под варежки, прикрывая пол лица от щиплющего мороза.

— И правда, Лен, пошли уже домой, какие гадания в такой холод?

— Пошли! — опечалилась третья.

А из проулка показался быстро идущий мужчина.

— О, девчонки, похоже нам повезло?

Мужчина шустро поравнялся с девчонками, и самая смелая из них — Ленка Махнева тут же спросила:

— Скажите, как Вас зовут?

— Что? — не понял мужчина, а потом засмеялся. — Святки же, Николай меня зовут! — И торопливо зашагал дальше.

Девчонки ещё похихикали и разбежались. Галинка в этой троице была самая миролюбивая, спокойная, вежливая, вдумчивая. Пухленькая такая, с обаятельной улыбкой, от которой появлялись ямочки на щеках, но больше всего привлекали внимание в её внешности — волосы, длиной до попы. Русые, с пепельным оттенком, немного вьющиеся, они были просто богатством! Лена, самая светленькая, самая высокая, была более резкой и нетерпимой — может быть, это объяснялось тем что с десяти лет они с сестрой воспитывались с мачехой. Оля-Лёлёка одна из них была шатенкой, всегда и везде поддерживала девчонок, им и попадало, бывало, вместе за проделки и шалости. Но девчонки были умные, учились хорошо, проблем с ними родители не знали. У Галинки был старший братик — Валерка, который первый год как учился в Рязанском военном автодорожном училище. Лёлёка была одна у родителей. Вот так и дружили. После школы Галинка и Лёлёка поступили в медучилище — ну не было поблизости больше никаких подходящих техникумов, разве только педучилище, но туда поступать девчонки не захотели. Ленка пошла работать на местный механический завод — отец к тому времени был на инвалидности, а мачеха… она оказалась настоящей мачехой. Через пять лет шустрая Махнева оглушительно, безоглядно влюбилась и стала ночевать у своего Колюшки Галанова. Лёлёка дружила с Лешкой, Галинка с Женей. Ленка отучилась на крановщицу и лихо ездила по своему большому цеху, Ольга и Галинка учились в местном медучилище, никаких Коль на горизонте как бы больше не наблюдалось. Как вышло, что Галинка будучи с Женей на свадьбе друга Сашки, их в доме жило аж шесть ребят примерно одного возраста — ушла с Колей, она так и не могла внятно пояснить. Пришли туда с ещё одной девчонкой — Иринкой, её познакомили с Колей, а как все перевернулось, непонятно, вот и Галинка нашла своего Колю. Через полгода сыграли свадьбу. Лёлёка, бывшая свидетельницей шутливо отмахивалась от намеков девчонок, что её Коля где-то да ходит.

— Нет, нет, у меня Лешенька имеется!! Это у вас так просто совпало!

Совпало не совпало, а через семь лет развелась Лёлёка со своим Лешенькой и быстро так вышла второй раз замуж за Колю.

Девятнадцатилетняя Галинка — речь все же больше о ней, привыкала быть замужней, привыкала к нелегкому характеру свекрови — Анны Викторовны, ох и противная оказалась тетка.

Когда ещё дружили с Колей была — чисто патока: «Галинка, Галинка», оказалось — баба-яга в натуре.

Дом, в котором жили Носовы в народе звался муравейником — длинный трехэтажный восьмиподъездный — раньше были три отдельных дома, но кому-то в сороковые годы пришло в голову соединить их, все квартиры за редким исключением были коммуналками. Вот и у Носовых было две комнаты в трешке — в большой восемнадцатиметровке жила свекровь со своим, не важно, каким по счету мужем, а девятиметровке и начали жить молодые, да плюс, как говорил Коля, отслужиаший в армии в ГДР — «Майн либен фройлян» — его старая бабуля — Маша, восьмидесяти восьми лет от роду.

Поставили молодые ширму для неё и стали обживаться. Коля бабулю сильно любил, она фактически их с братом и воспитывала — маман все как-то недосуг было, то работа, то мужья… А сыновья, особенно Коля так и вырос с бабулей неплохим поначалу, рукастым, умел и прикрутить-приколотить, умел и щи-борщи вкусные сварить, устроился после армии на завод токарем, да так и отработал до самой пенсии на станке. Бабуля-божий одуванчик, тихо как мышка сидела в своем уголке, или уходила гулять в серенькой старой шубке — мерзла она постоянно. Галиинка, окончив медуху, начала работать в аптеке, вскоре забеременела и весной восьмидесятого родила дочку, которую так хотела, и назвали девочку — Маринкой, Маришечкой.

Свекровь, особо не заморачиваясь, оформила документы на свою мать, бабу Марусю, и отвезла её в дом престарелых. Коля орал, ругался, но маман была непреклонна.

— Ты, мать, почему бабушку к себе не взяла, ведь у тебя комната намного больше?

— Тебя не спросила. Мне пятьдесят два — я только жить начала!