Дорога уходит в даль… В рассветный час. Весна
Описание
Трилогия Александры Бруштейн "Дорога уходит в даль…", "В рассветный час", "Весна" – это глубокое погружение в мир подростковых переживаний. Книга исследует сложные взаимоотношения между детьми и взрослыми, раскрывая внутренний мир главного героя, который переживает период становления и самопознания. Затронуты такие вечные темы, как поиск себя, взаимоотношения с семьей и друзьями. Книга адресована подросткам среднего школьного возраста и будет интересна всем, кто ищет увлекательное и эмоциональное чтение.
© Бруштейн А. Я., наследники, 2014
© ООО «Издательство АСТ», 2015
Памяти моих родителей посвящаю эту книгу.
Я у мамы и папы одна. Ни братьев у меня, ни сестер. И это уже – пропащее дело! Даже если у нас еще родится кто-нибудь – мальчик или девочка, все равно, – мне-то от этого никакого проку! Мне сейчас уже девять лет, а им будет – нисколько. Как с ними играть? А когда они меня догонят, дорастут до девяти лет, мне-то уже будет целых восемнадцать… Опять неинтересно будет мне с ними!.. Вот если бы они теперь, сейчас были моими однолетками!
Я беру с маминого столика маленькое – размером с книгу – трехстворчатое зеркало. Открываю все три створки – из них смотрят на меня с одинаковым любопытством три совершенно одинаковые растрепанные девочки с бантом, сползающим на один глаз. Я воображаю, будто это мои сестры.
– Здрасте! – киваю я им.
И все три девочки очень приветливо кивают мне, тряся своими бантами. Неслышно, одними губами, они тоже говорят: «Здрасте»…
Можно, конечно, еще и высунуть язык, провести им по губам справа налево и обратно, можно даже попробовать дотянуться кончиком языка до носа – зеркальные девочки в точности повторят все эти движения. Но ведь неинтересно! Вот если бы я закивала «Да, да!», а которая-нибудь из зеркальных девочек замотала бы головой «Нет, нет!». Или другая из них засмеялась бы, когда я не смеюсь, а третья вдруг вовсе взяла бы да ушла!
Гораздо интереснее та девочка, которая смотрит на меня с блестящего выпуклого бока самовара. Хотя у нее все тот же бант, сползающий на один глаз, но все-таки она одновременно и похожа на меня и – не совсем. Придвинешься к ней лицом – у самоварной девочки лицо расплывается, становится круглым, как решето, щеки распухают – очень смешно, я так не умею. Откинешь голову назад – лицо у самоварной девочки вытягивается вверх, становится худенькое-худенькое, и вдруг из ее головы начинает расти другая голова, точь-в-точь такая же, только опрокинутая волосами вниз, подбородком вверх, – это еще смешнее!
– Ты что? – говорю я самоварной девочке очень грозно.
Но тут в комнату входит мама и, конечно, портит всю игру!
– Опять ты гримасничаешь перед самоваром! Как мартышка!
– Мне скучно… – обиженно бубню я под нос.
– Поди играть с фрейлейн Цецильхен.
На это я не отвечаю – я жду, пока мама выйдет из комнаты. Тогда я говорю не громко, но с громадной убежденностью:
– Фрейлейн Цецильхен дура!
И еще раз, еще громче – мама-то ведь успела отойти далеко! – я повторяю с удовольствием:
– Цецильхен дура! Ужасная!
Конечно, мне так говорить о взрослых не следовало бы… Но фрейлейн Цецильхен, немка, живущая у нас и обучающая меня немецкому языку, в самом деле очень глупая. Вот уже полгода, как она приехала к нам из Кенигсберга; за это время я выучилась бойко сыпать по-немецки и даже читать, а Цецильхен все еще не знает самых простых русских слов: «хлеб», «вода», «к черту». В своей вязаной пелерине Цецильхен очень похожа на соседского пуделька, которого водят гулять в пальтишке с карманчиком и с помпончиками. Цецильхен только не лает, как он. У Цецильхен безмятежные голубые глаза, как у куклы, и кудрявая белокурая головка. Кудри делаются с вечера: смоченные волосы накручиваются перед сном на полоски газетной бумаги. Дело нехитрое – так раскудрявить можно кого угодно, хоть бабушку мою, хоть дворника Матвея, даже бахрому диванной подушки.
Разговаривать с Цецильхен скучно, она ничего интересного не знает! О чем ее ни спроси, она только беспомощно разводит пухлыми розовыми ручками: «Ах, Боже в небе! Откуда же я должна знать такое?»
А я вот именно обожаю задавать вопросы! Папа мой говорит, что вопросы созревают в моей голове, как крыжовник на кусте. Обязательно ли все люди умирают или не обязательно? Почему зимой нет мух? Что такое громоотвод? Кто сильнее – лев или кит? Вафли делают в Африке, да? Так почему же их называют «вафли», а не «вафри»? Кто такая Брамапутра – хорошая она или плохая? Зачем людям «прибивают» оспу?
Только один человек умеет ответить на все мои вопросы или объяснить, почему тот или другой из них «дурацкий». Это папа. К сожалению, у папы для меня почти нет времени. Он врач. То он торопится к больному или в госпиталь, то он сейчас только вернулся оттуда – очень усталый…
Вот и сегодня, в воскресенье, рано утром папа приехал домой такой измученный – сделал трудную операцию, провел при больном бессонную ночь, – что мама нарезает ему завтрак на кусочки: у папы от усталости не слушаются руки.
Похожие книги
Ада, или Отрада
«Ада, или Отрада» – выдающийся роман Владимира Набокова, написанный в форме семейной хроники. В нем отразился богатый опыт писателя, и рассказывается необычная история любви двух главных героев на фоне эпохальных событий. Роман охватывает полтора столетия и множество персонажей, с детальным описанием их жизни и взаимоотношений. Новый перевод Андрея Бабикова с комментариями делает произведение доступным для современного читателя. Издание в формате PDF A4 сохраняет оригинальный издательский макет.
Ада, или Радости страсти
Роман Владимира Набокова "Ада, или Радости страсти", написанный в течение десяти лет и опубликованный в 1969 году в США, сразу же вызвал противоречивые отзывы критиков. Произведение, сочетающее в себе элементы семейной хроники и научно-фантастического романа, представляет собой сложное исследование человеческого сознания, памяти и времени. История ослепительной, всепоглощающей страсти между Адой и Ваном, проходящая через десятилетия встреч, разлук, измен и воссоединений, раскрывает многогранные грани человеческих отношений. Это произведение Набокова, одного из самых влиятельных писателей ХХ века, представляет собой квинтэссенцию его прежних тем и творческих приемов. Роман рассчитан на искушенного читателя, знакомого с тонкостями литературного мастерства.
Аэропорт. На грани катастрофы
Роман-бестселлер Артура Хейли "Аэропорт. На грани катастрофы" описывает крупный аэропорт, парализованный сильнейшим снегопадом. Сотрудники аэропорта сталкиваются с целым каскадом проблем: пропавшие грузы, авиакатастрофы и обострившиеся личные конфликты. В центре сюжета – запутанный клубок событий, разворачивающийся в один напряженный пятничный вечер. Книга погружает читателя в атмосферу хаоса и экстремальных ситуаций, где судьбы людей переплетаются с судьбой огромного транспортного узла. Действие романа, охватывающего события в крупном аэропорту, закручивается в стремительный водоворот проблем, связанных с погодой, авариями и личными драмами героев. В нем показаны сложные взаимоотношения людей, работающих в аэропорту, и их борьба с непредвиденными обстоятельствами. Книга также включает дебютный роман "На грани катастрофы".
1984
George Orwells 1984 er et av etterkrigstidens mest innflytelsesrike verk. Dette dystopiske mesterverket skildrer et bysamfunn under totalitær kontroll, hvor Store Bror overvåker alt, og Tankepolitiet leser innbyggernes tanker. Hovedpersonen Winston Smith kjemper for å bevare sin hukommelse og individualitet i et system som søker å kontrollere bevissthet og følelser. Orwells skildring av totalitær kontroll er like aktuell i dag som den var i 1949. Boken er en forsvarstale for individets rett og frihet, og en advarsel om farene ved å gi slipp på frihet og demokrati. Handlingen utspiller seg i et dystert London, hvor konstant overvåking og manipulering av sannheten er hverdagskost. Winston Smith, den uforsonlige hovedpersonen, lever i en konstant frykt for å bli oppdaget, og må kjempe for å bevare sin hukommelse og sin individualitet. Orwells skildring av totalitær kontroll er like aktuell i dag som den var i 1949.