Дорога на малолетку

Последний экзамен в школе был по геометрии. В класс запускали по пять человек. Наверное, чтобы не подсказывали друг другу. Виталия назвали во второй пятерке, чтобы готовился. Все, кого еще назвали, сидели со шпаргалками или тетрадями с билетами и уже в который раз внимательно их читали. Удастся ли незаметно достать шпаргалку в классе, неизвестно. А если не получится списать с нее на экзамене, то неплохо было бы хотя бы поверхностно знать материал.

— Блин, хоть бы мне четвертый достался. Или десятый. Я их наизусть знаю, — просяще говорила одноклассница Люба своей подруге Тане.

— А ты попроси Идею Савельевну, если что. Скажи, что мама болеет, ухаживала там и все такое, не все успела выучить, — подсказывала ей Таня. — Только сначала так попробуй, вдруг как раз их и вытянешь.

Виталий с усмешкой посмотрел на них, и отвернулся к окну. Школа далась легко. Хоть за прогулы и ставили постоянно «двойки», возвращаясь потом на уроки, он сразу отвечал как положено. Это называлось «исправить "двойку"». Но так или иначе, «двойка» все равно оставалась, и в среднем за четверть ему весь год ставили «тройки», потому что прогулов, а соответственно и «двоек», было больше. Даже по любимой физкультуре директор заставила физрука ставить «двойки» за прогулы. В общем, уже было ясно, что по всем предметам в аттестате будут стоять «тройки», кроме тех четырех предметов, по которым были экзамены. Когда Виталий сдал на «пять» экзамены по алгебре, русскому языку и литературе, завуч пообещала, что по этим предметам в аттестате будут стоять «четверки», несмотря на то, что все четвертные оценки были «тройками». Видимо, учителя просто постеснялись ставить итоговые «тройки» после такого успешного экзамена. И последний экзамен он тоже знал, что сдаст на «пять». Ответы на все экзаменационные вопросы знал, как говорили учителя, «на зубок».

Дверь открылась, и вышел последний из первой пятерки, Вова Грушин, с унылым лицом. Следом за ним сразу высунулась голова математички.

— Так, вторая пятерка, кого назвали, заходите. Готовятся Трубецкой, Кучканов, Бартули, Лютова и Тимофеева.

Виталий пошел в класс вслед за Любой, которую провожала Таня и продолжала давать наставления. Идущий рядом Дима Таскин на ходу продолжал рассовывать по разным карманам шпаргалки.

— Ну как, Вовчик? — спросил Виталий выходящего из класса Грушина, отдавая ему тетрадь с его билетами, которую тот оставлял ему на хранение.

Тот только грустно махнул рукой и, забрав тетрадь, со злостью швырнул ее в открытое окно на улицу. Виталий с сожалением посмотрел ему в след, и зашел в класс. Там в полной тишине вся четверка уже тянула билеты.

— Все понятно? — лишь спрашивала математичка Идея Савельевна. — Садись, готовься.

Виталий встал последним. Перед ним уже брала билет Люба Исаченко, выучившая хорошо только два билета. Было видно, как дрогнула от волнения ее рука, когда она потянулась за билетом. Учителя понимающе и как-то с сочувствием посмотрели на нее, зная о ее плохой успеваемости. Билет ей достался не из тех, которые она знала. Это было видно по ее реакции. Присутствующая там в качестве наблюдателя классный руководитель Лидия Павловна ободряюще кивнула ей и сказала.

— Садись сюда, Люба. У тебя получится, не бойся.

Люба с обреченным видом поплелась на место рядом с классным руководителем. Виталий с детской усмешкой глянул ей вслед, успев подумать, что Лидия Павловна, преподававшая литературу и русский язык, наверняка знает в математике больше, чем Люба, и сможет подсказать ей что-нибудь из жалости. Он повернулся к столу, настала его очередь тянуть билет.

— Учил хоть? Скажи честно, — с улыбкой спросила Идея Савельевна.

— Нет, — так же с улыбкой ответил Виталий и вытянул билет.

— Ну садись, готовься, — кивнула на первую парту математичка.

— Да я так отвечу, Идея Савельевна, — все с той же улыбкой сказал Виталий.

Учитель понимающе посмотрела на него и сказала с явным сожалением.

— Эх, жалко мне тебя, Виталька. Голова у тебя светлая, но пропадешь ведь с ней. Куда поступать — то будешь? В техникум куда — нибудь?

— А что, меня в девятый класс не возьмут? — спросил Виталий с надеждой в голосе.

— Ну а ты сам как думаешь? — спросила учитель. — Кто ж тебя тут будет терпеть с твоим поведением? Сам же должен понимать. Еще хоть не исключили в этом году, и то хорошо.

— Ну, тогда не знаю, — опустив голову, ответил Виталий. — Поступлю куда — нибудь.

— Эх, ладно, давай отвечай, — еще раз с сожалением сказала Идея Савельевна и пригласила жестом к доске.