Дорога к храму

Все началось со странного происшествия. Я заканчивал строительство дома на садовом участке. Была вторая половина сентября и мы готовились к переезду в город. В этот день я ночевал один. Рано утром, выйдя из дома, я увидел у крыльца сидящую на земле маленькую птичку. Она по величине и по форме напоминала воробья, но была почти вся, белая. Она сидела на земле и не двигалась. Странным было то, что всего в метре от нее сидел мой здоровый сибирский кот, который смотрел на нее, но не трогал. Я взял птичку на руку. Она покорно сидела на моей ладони и казалось, что она была больна. Ни пить, ни есть крошки и подсолнечные семечки не стала. Я понес ее к соседу; может они возьмут? Но сосед сказал, что у него дома тоже кот, и не взял. Он хотел подержать ее в руках. Она вдруг начала клевать и щипать мою руку, хотя я и не держал ее вовсе. Потом вдруг стремглав взлетела вверх и скрылась из виду. Целый день я думал об этом странном случае. Смущало то, что в нашей местности таких птиц я не видел. Но к вечеру забыл все за работой; да мало ли что могло быть, может у кого из клетки улетела? Но на следующее утро, выходя из дома, я увидел снова ее у крыльца, лежащую на земле. Взяв в руки, я обнаружил, что она была мертва. В это время приехала жена и я рассказал о случившемся. Она тоже удивилась и сказала, что это все не к добру. Птичку мы закопали и можно было бы забыть. Я никогда не был суеверным и религиозным. Более того, я был ярым атеистом и не признавал никаких богов, никаких духов. Но у меня появилась какая-то нестерпимая тоска; как будто я потерял что-то самое дорогое, и что ничего поправить уже нельзя. Душа моя страдала и плакала. Сердце болело.

Через несколько дней мы переехали в город. Но это состояние тоски и душевной боли не проходило и продолжалось два месяца. Я чувствовал, что со мной должно что-то произойти. Но пока ничего не предвещало никакой беды. На здоровье не жаловался. Не пил и не курил. Нигде не работал, был на пенсии. У жены тоже все нормально. Но тем не менее эта тоска не проходила.

Гроза разразилась внезапно, совершенно неожиданно, через два месяца после того случая. Среди ночи меня затошнило, я встал с постели и проходя через зал, вдруг потерял сознание и упал на пол. Очнулся в луже крови. Это было желудочное кровотечение изо рта. Потерял более двух литров крови, пока не подъехала скорая и меня везли в отделение экстренной хирургии. Там утром я потерял еще два литра, а к вечеру вышла вся оставшаяся.

На хирургическом столе я лежал абсолютно обескровлен, но в сознании и в здравом рассудке. Через капельницу мне вливали какую-то прозрачную жидкость. Была глубокая ночь. Около меня собрались врачи и решали, что со мной делать? Все говорили, что операцию делать нет смысла: «Все равно дед умрет на столе».

Я все это слышал, но оставался абсолютно спокоен. Я знал, что жить мне осталось несколько часов, а может даже несколько минут. Смерти я не боялся. Как бывший летчик, я много раз смотрел ей в лицо и как-то даже привык к этому. Да и возраст мой был уже под шестьдесят. Молодой хирург, по фамилии Беляев, решил все же меня оперировать и спросил, как у меня с сердцем? Я сказал, что все в порядке, и даже пытался его успокоить, говоря: начинайте быстрее и смелее, я готов к любому исходу. Подписав бумагу, о том, что я предупрежден о возможном летальном исходе, я понял, что через минуту я усну и возможно никогда уже не проснусь.

И вдруг, меня, как молния, прошила мысль: через минуту я уйду на всегда. Что там за гранью смерти я не знаю, но я ухожу нераскаянным, не прощенным, унося с собой в вечность всю мерзость грехов моих. От этой мысли мне стало очень страшно. И из самой глубины души моей вырвались слова: «Господи, Прости! Возьми к себе душу мою, я хочу быть с Тобой!» И в этот момент мне бросили на лицо тряпку с эфиром и я провалился куда-то в бездну.