Донал Грант

Хорошо, что нашей аудитории чаще всего есть дело до нравственной цели той книги, которую они взяли в руки, а насчёт журнальной критики… пожалуй, сейчас её почти не бывает — по крайней мере, в том смысле, какой имеет в виду великий и несчастный поэт. Для чего служит это вот предисловие, для оправдания или пояснения, судите сами. Полностью объяснить цель произведения смог бы, пожалуй, только сам автор, однако до встречи с ним нам придётся какое–то время подождать. Но плох тот писатель, из книг которого было бы совершенно непонятно, зачем и для чего они написаны, так что кое–что сказать всё же можно. В принципе, можно было бы обойтись и без вступления. Предлагая российскому читателю ещё один роман Джорджа Макдональда, мы смело рассчитываем на знаменитую способность нашего народа проникать и вживаться в другое время, в чужую культуру, примеряя её на себя и не теряя при этом своей самобытности. Кроме того мы полагаемся на ничуть не менее известную и странную любовь россиян к толстым и непростым книгам, которые не прочтёшь с лёту и не разложишь по аккуратным полочкам у себя в голове.

Более 20 лет назад в США один большой поклонник Джорджа Макдональда, писатель, редактор и издатель Майкл Филлипс решил помочь нынешним американцам открыть для себя этого удивительного писателя, почти забытого и у себя на родине, и в других местах. Он начал редактировать толстые шотландские романы, «переводя» их на современный английский язык и убирая все «длинноты» и «излишества», затрудняющие чтение и замедляющие развитие сюжета. Благодаря его труду практически все герои Макдональда (а их довольно много) обрели вторую жизнь, и нам очень приятно слышать, например, о том, что недавно в Америке вышло новое издание, объединившее «Сэра Гибби» и «Донала Гранта» в один том под названием «Нищий и поэт». Именно благодаря Майклу Филлипсу впервые познакомились с Макдональдом и мы сами — познакомились и тут же полюбили его (Макдональда, а не Филлипса, хотя от всего сердца выражаем последнему свою искреннюю признательность).

Нет, читать Макдональда в оригинале действительно нелегко, и дело тут вовсе не в столетнем возрасте текста или верности автора шотландскому диалекту. Честное слово, мы понимаем, почему американские издатели решили сократить «Донала Гранта» чуть ли не вдвое и вообще выкинули оттуда не только целые главы, но даже и кое–каких персонажей. Ну зачем, скажите на милость, понадобились рассказы о черепах и кровавых людоедах? Зачем так подробно выписана Кейт Грэм, которая появляется в романе всего два раза, в начале и в конце, чтобы всего–навсего принять участие в паре разговоров? Понятно, что вопросы эти носят несколько утилитарный характер, но не всё в жизни и в литературе определяется утилитарностью, и не всегда самый короткий и быстрый путь к цели бывает самым лучшим. Поэтому мы всё же дерзнули предложить российским читателям полный вариант романа — такой, каким он был написан и впервые появился в печати в 1883 году. В конце концов, по словам самого Макдональда, ничто другое не поможет нам узнать его по–настоящему: «Ибо разве мы не узнаём человека лучше всего именно тогда, когда он делится со всей вселенной своими мыслями о предмете, который ближе всего его сердцу? А ведь книга, написанная великим мудрецом прошлого, даёт нам как раз такую возможность». Сам ДМД (так называют Джорджа МакДональда его нынешние поклонники, состоящие друг с другом в переписке), никогда не признал бы себя великим мудрецом, но нам–то, наверное, позволено будет это сделать.

Позвольте прибегнуть к помощи ещё одного мудрого и доброго человека, любившего Джорджа Макдональда и с благодарностью признававшего перед ним свой долг. Это английский писатель Клайв Льюис, известный прежде всего своими «Хрониками Нарнии» и «Письмами Баламута». «Я никогда не скрывал, что считаю его своим учителем, — писал Льюис в предисловии к составленной им антологии Макдональда. — Более того, мне кажется, у меня нет ни одной книги, где я не цитировал бы его мыслей». Кроме всего прочего Льюис был преподавателем Оксфордского университета и профессором литературы, так что в писательском искусстве он разбирался хорошо. В том же самом предисловии он писал: