Домик детства

Во сне я часто вижу домик детства. Таким, какой он был, когда мы были маленькими. Небольшой саманный дом, обшитый досками, тёплый и уютный, с маленькими окошками, в которых между рамами стояли на вате детские игрушки. Я тогда ничего не знала о правилах золотого сечения, а теперь уверена, что наш дом и был домом золотого сечения. Потому что в нём было нам так комфортно и спокойно, как больше никогда и нигде. Ни в больших квартирах, ни в особняке брата, я не испытывала той гармонии и семейного единения, которые царили в родительском доме.

     В нём было всего три комнаты и небольшой коридор-веранда. Но хватало места всем. У каждого был свой уголок, где ты ощущал себя хозяином, мог уединиться с книжкой, помечтать о сокровенном. Зимой мы все собирались около духовки, жарили и щелкали семечки, вели беседа о том, что пережили за день.

     Вспоминаю один из таких вечеров… Уже на весь дом распространился запах жареных семечек, бабушка накормила нас варениками с творогом и сметаной, мама освободилась от неотложных дел и присоединилась к нам. Из духовки идёт тепло, мы сидим на маленьких скамеечках, а братик прямо на полу на половике играет с котом. Мы с сестрой рассказываем о школе, и все щелкаем семечки. Мама разрешила плевать шелуху прямо на пол (потом подметём!).

     Мы и не заметили, что Шурик заснул на полу. Разомлел от тепла. Но мама увидела его грязные ноги и отругала нас с сестрой, что не проследили, чтобы он помылся перед сном. Бабушка говорит: "Не тревожьте его теперь, потом перенесём".

     Мы продолжаем наши посиделки, как вдруг открывается дверь и входит моя классная руководительница. Раньше было так принято, учителя ходили по домам и следили, в каких условиях живут дети. Особенно в семьях, где не было отца. Представьте себе, что она увидела! На полу ворох подсолнечной шелухи, рядом с этой кучей спит ребёнок в обнимку с котом. Малыш чумазый, с грязными ногами и никто не уложил его в постель.

     Это была картина ещё та! Мы смутились и онемели, никто не ожидал в этот час гостей. Тем более учительницу. Но Лидия Нестеровна вежливо поздоровалась и прошла к столу. Мы засуетились. Сестра стала подметать очистки, мама подняла братишку и понесла на кровать, я подошла к Лидии Нестеровне с немым вопросом в глазах. А учительница посмотрела на маму и сказала:

– Тепло у вас и уютно. А на улице такой ветер и сыро…

     Я облегчённо вздохнула и от полноты чувств раскрыла ладошку с зернышками, которые нащелкала для бабушки. Предложила угощение классной руководительнице. Но та отказалась, а мама посмотрела на меня строго, и я покраснела.

     А бабушка уже несла тарелку с варениками, стакан чаю и поставила перед Лидией Нестеровной. Она с удовольствием выпила чаю, поела вареники. Потом сказала:

– Ну вот, погрелась. Теперь пойду.

      Мама проводила её и недоумённо спросила у меня:

– Чего приходила? Ты ничего не натворила в школе?

– Нет! – ответила я, пожав плечами.

      На следующий день в школе меня пригласили к завучу и выдали новые ботинки для меня и моего маленького брата.

      А сегодняшняя опека могла бы отправить нас в детский дом. И мы бы никогда с сестрой не стали директорами, а наш брат богатым предпринимателем.