Дом Утраченных Грез

Майк поспешно выскочил из воды. Что бы это ни было, вид у него был пугающий. В маске под водой все кажется крупней, чем на деле, но, даже учитывая это, тварь была длиной в четыре фута. Он сел на песок из рассыпавшихся в пыль раковин, чтобы отдышаться, и морская вода, испаряясь под солнцем, оставляла на коже соленый налет.

Ким послала его на скалу нарвать душицы, но он провел день, охотясь за осьминогом. Захотелось сделать сюрприз к ужину. Он наблюдал за местными мачо: они по полчаса кружили на поверхности, опустив лицо в воду, только дыхательная трубка торчала, потом неожиданно ныряли и, всплыв, поднимали в воздух серо-розовый пузырь с восемью щупальцами, обвившимися вокруг их дочерна загорелой руки.

Он плавал минут двадцать, прежде чем та тварь возникла из глубины, оскалив на него то, что он не мог назвать иначе как клыками.

Мелко дрожа, он сидел на песке, подавшемся под ним, как створки раковины, и смотрел на лодку у воды и дом на том берегу. Он видел голову Ким, поплавком качавшуюся в воде. Все это купание и гребля совершенно изменили их. Они стали поджарыми и сильными, как олимпийцы.

Дом на берегу слепил отраженной белизной песка, как бликующее лезвие ножа. Зеленые холмы позади дома карабкались к гребню желтого, как львиная шкура, хребта, который походил на зубчатый горб гигантского стегозавра. Он еще собирался обследовать те холмы. Дальше вдоль берега, примерно в миле от дома, распласталась деревушка Камари. В семи милях к северу находился городок Лиманаки, обнесенный живописной стеной и увенчанный генуэзским замком. За ним начиналась Турция и берега Малой Азии; достаточно далекие – в культурном отношении, – чтобы чувствовался Восток; достаточно близкие – географически, – чтобы слышать рев ослов.

В центре острова было полно военных. Греки и турки по-прежнему враждовали; и вражда была древней, как война за Елену Троянскую.

Майк собирался съездить на северную оконечность острова. Были там одно-два места, куда ему хотелось заглянуть. От черных скал и серого вулканического песка на северной стороне остров и получил свое название. Как у большинства греческих островов, у него было второе имя, Тиминос, но жители неизменно называли «го Мавросом, то есть «Черным».

Маврос сотрясался от скрытой геотермальной энергии. Центральный массив острова в доисторические времена был пробит извержением вулкана, так что напоминал громадный толстостенный котел. На дно этого котла через узкий проход на южную сторону, прорытый лавой, проникла вода. Большинство городков и деревень лепились на побережье или среди гор, образующих край кратера, и попасть с одной стороны острова на другую можно было или кружным путем по берегу, или спустившись по извилистой дороге в кратер и поднявшись на противоположную сторону. Поездка через остров – что по прямой заняло бы полчаса – означала три часа беспрерывного скрежета коробки передач.

Колебание почвы, дрожь, толчки и редкие полновесные землетрясения остров получил в наследство от истории. Земная кора плавала на неустойчивом горячем скальном основании, в нескольких местах по периметру побережья извергая в море кипящие термальные воды. «Черный» походил на трудно дышащее живое существо.