Дом Скорпиона

Матт — Маттео Алакран, клон

Эль Патрон — первоначальный Маттео Алакран, могущественный наркобарон

Фелипе — сын Эль Патрона, давно покойный

Эль Вьехо — внук Эль Патрона и отец мистера Алакрана, дряхлый старик

Мистер Алакран — правнук Эль Патрона, муж Фелисии, отец Бенито и Стивена

Фелисия — жена мистера Алакрана, мать Бенито, Стивена и Тома

Бенито — старший сын мистера Алакрана и Фелисии

Стивен — второй сын мистера Алакрана и Фелисии

Том — сын Фелисии и мистера Мак-Грегора

Фани — жена Бенито

Сенатор Мендоса — могущественный политик из Соединенных Штатов, отец Эмилии и Марии. Также известен под именем Папа

Эмилия — старшая дочь сенатора Мендосы

Мария — младшая дочь сенатора Мендосы

Эсперанса — мать Эмилии и Марии; исчезла, когда Марии было пять лет

Мистер Мак-Грегор — наркобарон

Селия — старшая кухарка и опекунша Матта

Тэм Лин — телохранитель Эль Патрона и Матта

Простак Дональд — телохранитель Эль Патрона

Роза — домработница, тюремщица Матта

Виллум — врач семейства Алакран, любовник Розы

Мистер Ортега — учитель музыки

Учительница — идиойд

Хью, Ральф и Малыш Вулли — члены Фермерского Патруля

Рауль — Хранитель

Карлос — Хранитель

Хорхе — Хранитель

Чачо — Потерянный

Фиделито — Потерянный, восьми лет от роду

Тон-Тон — Потерянный, водитель креветочного комбайна

Флако — старший из Потерянных

Луна — Потерянный, ответственный за лазарет

Гуапо — старик на празднике Эль Диа де лос Муэртос

Консуэла — старуха на празднике Эль Диа де лос Муэртос

Сестра Инес — сиделка в монастыре Санта-Клара

Моховичок — собачка Марии

Эль Латиго Негро — Черный Хлыст, старый телевизионный персонаж

Дон Сегундо Сомбра — сэр Вторая Тень, старый телевизионный персонаж

Эль Сасердоте Воланте — Летающий Священник, старый телевизионный персонаж

Идиойды — люди, в мозг которым вживлены компьютерные микросхемы. Также известны как «зомби» или «кроты»

Ла Льорона — Плакальщица, ходит по ночам и ищет своих потерянных детей

Чупакабра — вампир, сосет кровь коз, кур и иногда людей

Вначале их было тридцать шесть. Тридцать шесть живых капелек, таких крохотных, что Эдуардо мог разглядеть их только в микроскоп. Сидя в затемненной комнате, он как зачарованный всматривался в объектив.

В трубках, змеившихся вдоль теплых, влажных стен, едва слышно побулькивала вода. В камеры-инкубаторы беспрестанно нагнетался обогащенный кислородом воздух. Тусклый красный свет озарял лица лаборантов, склонившихся над длинными рядами стеклянных чашек. В каждой чашке — Эдуардо знал это — теплилась крохотная капелька жизни.

Одну за другой Эдуардо пододвигал свои чашки под объектив. Клетки были безупречны — по крайней мере на вид. Каждая из них имела всё, что необходимо для роста. Как много знаний сокрыто в этом микроскопическом мире! Даже Эдуардо, хорошо разбиравшийся в процессе, замирал в благоговении. Эта клетка уже знала, какого цвета у нее будут волосы, высокой ли она вырастет, будет ли любить шпинат или брокколи. Возможно, она уже испытывала смутное влечение к музыке или разгадыванию кроссвордов. И всё это сокрыто в крохотной капельке!

Наконец округлые очертания затрепетали, появились линии, делящие клетки пополам. Эдуардо глубоко вздохнул. Всё будет хорошо! Он посмотрел, как делятся, растут образцы, потом осторожно переместил их в инкубатор.

Однако хорошо было далеко не всё. Клеткам что-то не нравилось в питании, в тепле, свете — Эдуардо не понимал, в чём дело. Клетки гибли одна за другой. Вскоре их осталось только пятнадцать, и желудок Эдуардо то и дело сжимался в ледяной комок. Если он потерпит неудачу, его отошлют на Фермы, и что тогда станет с Анной, с детьми, с отцом — глубоким стариком?!

— Ничего страшного, — голос Лизы послышался так близко, что Эдуардо едва не подпрыгнул. Лиза была одним из старших техников. После долгих лет работы в темноте ее лицо стало белым как мел, а сквозь пергаментно-тонкую кожу просвечивали синие ниточки вен.

— Как это — ничего страшного?! — сказал Эдуардо.