Дом счастья

Серый усатый-полосатый зеленоглазый Котенок появился на свет в подвале жилого дома в благодатном сентябре. Он родился у старой дымчатой Мамы-кошки. Прежде, чем оказаться на улице, она была домашней, и оттого вежливой и образованной, не хуже людей.

— Сынок! — как-то раз сказала она. — Мы вольные коты. Мы не моемся, у нас не всегда есть еда и, может, мы плохо пахнем. Но если мы живы, значит, кому-то нужны. Мы точно нужны тетушкам, которые кормят нас. И детям, которые так хотят поиграть с нами. Если ты встретишь кого-то, кто с интересом смотрит на тебя, обязательно поздоровайся. А если кто-то сделал тебе добро, не забудь сказать спасибо, запомнил, сын?

— Мяу, — подтвердил Котенок.

Судьба, обычно неласковая к бездомным, всю золотую осень хранила маленького кота. Стайка из дюжины хвостатых мышеловов, среди которых рос сынок старой Кошки, неплохо ладила между собой. Жалостливые старушки не забывали наполнять кормушку под открытым небом, и там постоянно находились еда и вода. У Котенка быстро окрепли ножки, и он стал выбираться на улицу. Тут-то и выяснилось, что этот мальчик — сущий затейник и озорник. Котик весело бегал и прыгал по людному двору. Он ловко выскакивал из-под машин и катался серым клубком, привлекая внимание детей и взрослых. Порой его пытались погладить или поймать, но он не давался, ведь он не знал, что эти руки приготовили ему. Котенок научился стремительно убегать от собак и всех желающих познакомиться с ним поближе. Правда, в октябре это стало сложнее, потому что кто-то вырубил кусты, что зеленели вокруг дома летом, а после облетели. Двор сделался просторным, и убегать и прятаться стало трудней, но у нашего малыша это получалось. «Буду свободным», — думал он. Так радостно догорели теплые дни.

С ноября начало холодать, и родной двор Котенка начали засыпать белые мухи. Первый снег очень заинтересовал маленького котика: такой интересный и необычный покров! Позже во двор, переваливаясь, пришел седой декабрь, и с ним зима полностью вступила в свои права. При выходе на улицу вся шерстка поднималась дыбом, но Котенок не отказался от вылазок. Он оставил подвал и в тот день, что позже запомнился ему как день страха. В начале прогулки все шло хорошо. Котик вылез на божий свет вместе с матерью, и они первым делом посетили кормушку. Затем Мама-кошка, поеживаясь, вернулась в подвал к сородичам, а Котенок деловито пробежался по донельзя знакомому двору. Шустрый зверек в очередной раз обнюхал все предметы на детской площадке и полежал на теплом люке на земле. После внимание маленького кота привлекла черная Ворона. Она была небольшой, и озорник решил поохотиться на нее. Ловец старался изо всех сил и подкрадывался к добыче несколько раз, но она оставалась начеку и всегда вовремя отлетала в сторону. Наконец, Котенок начал галопом гоняться за ней, и тогда Ворона, злобно каркнув, как вестник беды, взлетела и скрылась из вида. Уставший шалунишка огляделся и понял, что отошел далеко от дома. Тем не менее, он смело направился в обратный путь, и чуткий нюх привел его к родной стене. Все органы чувств говорили ему, что он на месте, но только вот дом его пропал. Старые мисочки с остатками еды были разбросаны в разные стороны, а вместо отверстия, ведущего в подвал, стоял черный щит. Заслонка словно залепила рот, раскрытый в безмолвном крике. Котенок испугался до самого последнего кусочка своего маленького тщедушного тельца. Малышу бы остаться на месте и дождаться тетушек, приносящих корм, но он бросился прочь, не разбирая пути.

Всю эту холодную зимнюю ночь осиротевший котик провел под скамейкой в ближайшем маленьком сквере. Котенок совсем бы замерз, но его выручила оказавшаяся под скамейкой потрепанная, но добрая Коробка.

— Привет, малыш! — прокряхтела она.

— Привет! — вспомнив мамин урок, дрожа, ответил маленький кот.

— О, да ты совсем замерз… Не бойся, малыш, подойди! Прыгни и заберись в меня. Я, конечно, не хоромы. Но все будет лучше, — предложила бумажная старушка.

— Спасибо, — пропищал Котенок.

В Коробке, действительно, было теплей. А если высунуть из нее голову, то становилось видно, как рядом ярко сияла наряженная елка. Она, как и фонари, давала свет, но не могла согреть. Куда полезнее оказалась забытая кем-то в Коробке ветошь. Закутавшись в тряпочки, котик вспомнил свой гостеприимный подвал и привычные вкусы и запахи, и горько-горько заплакал обо всем, что потерял недавно.

Наступило утро, а вместе с ним подоспел и голод. Выбравшись из Коробки и снова поблагодарив ее за ночлег, Котенок побрел на поиски еды. Теперь солнце пугало его, и он старался держаться в стороне от дороги. Если ему казалось, что его могли обнаружить, он припадал к земле и прятался среди веток. Снег казался колючим, и было тяжело идти. Зато снежные льдинки можно было брать в рот и так понемногу пить.

Много ли мало ли шел маленький кот, но еды не находилось. Наконец, кое-кто заметил, как он шатается на тонких ножках и жует снег. Это была Мусорка, не менее, сердобольная, чем Коробка.

— Привет, малыш!