Дом пополам (СИ)

Тот вечер закончился прекрасно. Раболепные признания в любви именнинику, напоминания позвонить, но что самое главное – напоминание от САМОГО Антону о встрече завтра, чтобы обсудить лично условия ссуды на инженерные коммуникации, которые, словно трасса для самолета, проложит великолепный и ровный маршрут без ям в безвоздушном пространстве больших денег. Алиса безмятежно улыбается всем вокруг, Антон, усаживая ее в такси, бережно держа под локоток, наслаждается полученной энергией.

Уже сидя на заднем сидении такси она вдруг оборачивается, пристально смотрит ему в глаза, двигается ближе и мягко целует в полураскрытые губы. Антон не теряет полученного шанса и отвечает также – мягко, но настойчиво, раздвигает языком губы и проникает в теплую мякоть.

Пульс стучит в висках, и кажется, все ускоряется. Или действительно ускоряется?

Антон переводит взгляд за ее плечо, ловит недоуменный взгляд и видит, что машина действительно несется с огромной скоростью.

- Что за?… – не успевает договорить он, обращаясь к таксисту.

- Да, милый мой, да, - отвечает ему незнакомый мужик за рулем. – Доигрался ты, и девка твоя доигралась, можете попрощаться друг с другом.

И мужик смеется ненормальным смехом, вдавливая педаль газа в пол, от чего пассажиров швыряет по всему салону, и Антону так и не удается дотянуться до шофера. Его хватает только на то, чтобы словно одеялом накрыть Алису своим телом перед столкновением с огромным многотонным камазом.

- Антошенька, Антошка, что с тобой? Ты в порядке?

Выплывая из марева обморока он видит ее перепуганное, испачканное в крови лицо.

Он попытался сесть. Понял, что это не удается.

Кругом что-то голосило, рвалось, угрожающе искрило.

- Я в порядке, - ответил он на вопрос, что то затухал, то проявлялся в сознании.

Антон помнил, что настоящие мужчины не плачут. Потому и не плакал, а усиленно хоронил в себе истерический рык боли от осознания того, что вместо позвоночника он сейчас чувствовал только оголенного электрического угря, распадающегося на паззлы и от этого еще больше пропускающего боль по всему телу, даже по ресницам, по всему телу, кроме самого главного участка, - ног.

- Я в порядке…

Ольга проснулась от солнца, играющего в тонких полупрозрачных шторах и пожалела, что по приезде не одернула жалюзи. Смена часовых поясов после дороги в Россию, в родной город всегда давались ей тяжело и поэтому она редко приезжала туда, где прошла, фактически, вся ее жизнь.

Но в этот раз случай был особый. Расставание с Жаком выбило ее из колеи. Она надеялась, что подарки в виде машины и дорогих новомодных гаджетов задержат внимание рослого мулата надолго, но тому роль обычного альфонса показалась не очень впечатляющей. Красивому плейбою захотелось власти - быть управляющим если не империи, созданной ее бывшим мужем, то вхожим в совет директоров с правом решающего голоса. Ольга сразу пожалела, что рассказала ему о том, кем является у себя на родине Дроздов и откуда она сама имеет средства к существованию, умолчав только об одном постыдном факте - что все эти ежемесячные многолетние алименты - отступные от родного сына, получаемые с того дня, как она уехала из дома в Португалию с молодым любовником, более семи лет назад, когда сын заканчивал школу.

Жак сморщил нос, поняв, что большего он поиметь не сможет с красивой, безусловно умной и привлекательной женщиной, но, увы, обеспеченной не настолько хорошо, как казалось на первый взгляд, и дал от ворот поворот успевшей привязаться к мулату Ольге. Встретив того в тот же вечер на закрытом приеме в честь презентации коллекционного издания книги о Распутине, которую ограниченным тиражом выпустил ее старинный друг, под ручку с молодящейся шестидесятилетней наследницей алмазной империи, Ольга поняла, что теперь Жак уж точно не вернется. Обидно было не столько от предательства человека, сколько от осознания своей никчемности и глупости. Ольга сама ввела его в круг своих приятелей, хороших знакомых, став этакой рекомендацией, входным билетом для смазливого и, честно говоря, не обделенного мозгами Жака, что он легко закрепился в этом обществе, да еще и усилил тылы запасными аэродромами, пусть и с явно вставными зубами, прошедшими полный апгрейд в лучших клиниках Европы, но не ставших от этого ни моложе, ни краше.