Дом подруги

— Конечно, ты помнишь ту нашу ссору, — сказала Мин, бросив взгляд на стакан с вином, который держала в руке, а потом на меня.

Еще бы не помнить! Естественно, я ее не забыла. Уж сколько лет прошло, а меня до сих пор кидает в дрожь, как вспомню о ней. Ссора, о которой она говорила, была из тех жизненных событий, что делят жизнь надвое: «до» и «после». Собственно говоря, таких событий в моей жизни было не так уж много — окончание школы, смерть моего отца… Что еще?.. Прошел год, как руководство университета предложило мне место младшего преподавателя… Думаю, руки у меня заметно дрожали, но я постаралась не выдать себя. Приняв невозмутимый вид, я молча смотрела в лицо самой близкой своей подруге и вспоминала, каким оно было тогда — бледным от боли и гнева. Это случилось пятнадцать лет назад. С тех пор мы не виделись, но я никогда не забуду вспыхнувшей в ее глазах ненависти, от которой мое сердце едва не разорвалось пополам.

Мин положила руку мне на плечо, и я вдруг с удивлением заметила, что она улыбается.

— Милая Дэйзи! Как же это здорово — снова увидеть тебя! А помнишь Хью Анстея? О боже, что за идиот! Какими же дурами мы тогда были, верно?

Перед моими глазами возникла картина — вот он стоит в студии в Фокскомб-Мэнор, держа мою руку, пока миссис Стадли-Хедлэм знакомит нас. Мой взгляд падает на вьющиеся темные волосы, карие глаза, безупречно белые зубы, и я завистливо вздыхаю. — «Счастливица Мин!» — думаю я. Высокого роста, худощавый, с гладкой, бледной кожей, он очень хорош собой, а легкий пушок, пробивающийся на подбородке, делает его совершенно неотразимым. Мне бросаются в глаза его руки — великолепной формы, с длинными пальцами и аккуратно наманикюренными ногтями. На мой взгляд, в нем нет ни единого недостатка, разве что легкий налет самодовольства, сознания собственной привлекательности, но это так понятно и простительно, что у меня не хватает духу винить его за это.

Мин писала мне о нем — в том судорожном, почти телеграфном стиле, которым все мы увлекались в те годы, нисколько не сомневаясь, что это делает нас этакими умудренными жизнью особами — на манер Нэнси Митфорд.

Само собой, было не слишком приятно узнать, что Софи Джонсон пригласила меня не по своей инициативе. Но поскольку в ближайшие пару недель ничего особенно интересного не предвиделось, я решила принять приглашение. Мать Мин (вдова) в глазах общества занимала куда более видное положение, чем моя (которая в свое время благополучно развелась). И хотя доход леди Бартоломью уменьшился настолько, что в кругу ее знакомых мог считаться почти нищенским, тем не менее ей каким-то образом удалось сохранить всех своих друзей, наперебой приглашавших ее погостить. Почти весь год она разъезжала, из огромных холодных загородных поместий перебираясь в уютные лондонские особняки и экономя на этом массу денег. Обладая острым умом, она, однако, никогда не позволяла себе злословить, и это редкое качество делало ее везде желанной гостьей. С моей матушкой она встретилась лишь однажды и, как мне показалось, не испытывала особого желания поддерживать это знакомство. Однако она неизменно посылала мне приглашения и вообще делала вид, что видит во мне человека своего круга. Кроме того, благодаря Мин я получала еще массу других приглашений, и полезных, и не очень. По правде сказать, если в те годы у меня и возникла возможность бывать в свете, так исключительно благодаря Мин.