Дом на горе

Был тихий предзакатный час, жара давно спала, деревья замерли, и солнце неторопливо снижалось к горизонту.

Мальчишки собрались у конюшни.

И оттого ли, что закат предвещал на завтра хороший, погожий денек, или оттого, что всё ладилось и шло по порядку в этом мире, обычно строгий и мрачноватый конюх Тимофей Новосёлов оказался сегодня в добрейшем настроении и сам предложил ребятам свести коней на водопой.

Мальчишки мигом разобрали лошадей.

- Стоп, эскадрон! - Новосёлов поднял руку. - Чур, моих директив не превышать! Поить где положено, скачек не устраивать. Дошло, лихачи?

- Дошло, Тимофей Иваныч… Уж вы положитесь на нас, - смиренно ответил Паша Кивачёв, коренастый подросток с широким лицом и светлыми волосами.

- Тогда будь за старшего, Павел. Присматривай там! - наказал конюх и задержался взглядом на худощавой, но крепко сбитой фигуре Кости Ручьёва.

Тот, точно влитой, сидел на медно-красном сильном жеребце Гордом, крепко сжав босыми загорелыми ногами его горячие бока.

«Порох на порохе едет и порохом погоняет! - Новосёлов неодобрительно покачал головой. - И когда он Гордого успел захватить?..»

- Ты бы, Костюшка, жеребца-то Паше уступил - у него рука спокойная.

Костя, чубатый, смуглый, с упрямой складкой на переносице, вспыхнул и с силой вдавил тёмные пятки в бока лошади. Гордый рванулся вперёд, но мальчик туже натянул поводья - и жеребец заплясал на месте.

- Тимофей Иваныч… - только и нашёлся сказать Костя.

Глаза его вспыхнули, и конюх понял: сейчас мальчишка никому не уступит Гордого.

- Мы за ним присмотрим, - сказал Пашка.

- Ну-ну, поезжайте, коли так, - согласился конюх.

Мальчики тронули коней. Миновали колхозные усадьбы, кузницу, силосную башню, водокачку, легко взметнувшую вверх колесо ветродвигателя, похожее на огромный веер. Потом пустили коней рысью по глубокому, прохладному овражку и вскоре выехали к реке, к тихому полноводному водопою. Отороченная по берегам густыми зарослями ивняка и черёмухи, река лежала без единой складочки, и в ней, как в зеркале, отражались курчавые прибрежные кусты и перистые облака высокого неба.

Лучшего места для водопоя не найти!

Мальчики, остановив коней у самого берега, опустили поводья и разом причмокнули языком, что должно было означать: «Вы сегодня хорошо поработали. Пейте, кони, досыта - воды хватит!»

Лошади жадно припали к парной воде. Пили долго, сосредоточенно, не отрывая губ, а мальчики сидели не шелохнувшись, и им начало казаться, что река мелеет, вода отступает от берегов и вот-вот обнажится дно, усеянное цветными камешками.

Первым, фыркая и роняя с губ зеленоватые капли, похожие на виноградины, оторвался от воды жеребец Гордый. Он вскинул точеную рыжую голову, вытянул мускулистую, сильную шею и заржал призывно и звонко, словно хотел оповестить всех, что вот он наконец утолил жажду и теперь по-прежнему резв, бодр и молод. Потом вошёл по колени в воду и властно ударил копытом по глади реки.

Мальчишки переглянулись.

- Абреки и джигиты! - тонким голосом закричал Алёша Прахов, малорослый веснушчатый паренек с лукавыми чёрными, как спелые ягоды черёмухи, глазами. - Неужели мы конюха испугались? Форсируем водную преграду!

- Не хорохорься, Прах! - остановил его Паша. - Всё равно тебя в кавалерию не примут… ноги коротки.

- В самом деле, Кивачёв, - с досадой сказал рослый Митя Епифанцев, - раз к реке приехали, надо хоть искупать коней.

- Насчёт искупать сказано не было… - не очень уверенно возразил Паша.

- А ты по сказанному всё живёшь! Отсюда досюда! - не оборачиваясь, вполголоса сказал Костя Ручьёв, незаметными движениями коленей и пяток заставляя Гордого идти вперёд.

- Ты это брось, брось! - встревоженно закричал Паша. - Там, посередине реки, ключи бьют… закрутить лошадь может.

Но Костя ничего, казалось, не слышал. Смешно же, в самом деле, слушать предостережения Паши, про которого в селе говорят, что он рассудителен и осторожен, как столетний дед! А ведь Гордый - знаменитый фронтовой конь. Ему, верно, и самому хочется тряхнуть стариной и после утомительной работы выкинуть что-нибудь такое, чтобы люди сразу признали в нём бывалого кавалерийского коня.

Вот уже вода достигла Гордому до груди, коснулась шеи. Жеребец вдруг оттолкнулся от песчаного дна, вытянулся и поплыл.

Костя ощутил, как заиграли твердые мускулы Гордого.

Мальчики невольно залюбовались, как легко и, главное, бесшумно плыл Гордый.

- Хорошо плывёт! На таком только в разведку ходить… - с удовольствием оценил коня Алёша Прахов и воинственно скомандовал:

- Эскадрон, за мной! Вплавь!

Но пегая кобыла, на которой сидел Алёша, известная в колхозе под кличкой Командировочная, не захотела форсировать реку. Она покрутилась на берегу, потом лихо взбрыкнула, без всяких усилий сбросила Алёшу со спины и неторопливо побежала к клеверищу полакомиться молодой отавой. Сконфуженный Прахов помчался догонять строптивую лошадь.