Дом

Ехать в свой дом – точнее, на участок, где будет ее дом, – было для Х все равно что спешить на любовное свидание. На встречу, которая утолит ее печали, наполнит радостью, удивит – в этот раз и всегда – тем, что так желанно.

Поездка на остров была целой экспедицией. Сначала два часа на машине – если движение не застопорится на выезде из города и на окраинах других городов, которые приходилось объезжать, тоже не будет пробок. Дальше, когда кончаются жилые районы, – пригородные шоссе, длинные, широкие автострады среди бесконечных дремучих лесов. Потом еще городок, крошечный, притаившийся в бухточке, к которому подъезжали уже по обычному шоссе. Этот городок не представлял никакого интереса, Х был знаком в нем только порт, отправная точка на пути к острову.

Там, припарковав машину на большой стоянке, надо было дожидаться отплытия парома. Атмосфера, всегда милая, привычная, была уже атмосферой острова, помноженной на взбудораженность от путешествия. Приходилось пристраиваться в хвост – иногда под дождем, на ветру, на холоде, иногда бывало еще темно, подмораживало, – и стоять в очереди, чтобы купить билеты. Потом – перенести к парому багаж. Для этой цели компания предоставляла в распоряжение пассажиров тележки. Это же с ума сойти, сколько берешь с собой вещей в поездку на несколько дней на остров, полагая, что они будут нужны, – и сколько действительно оказываются нужны. Все грузили сюда, на этот крошечный паром, который четыре раза в день – или четыре раза в неделю в зимний сезон – курсировал между островом и континентом. Тюки, ящики, мебель, чемоданы, сумки с продуктами: на тележках громоздились шаткие кучи, которые пассажиры выкладывали на пристань, куда должен был причалить паром, или прямо в трюм, если судно было уже на месте. Путешественники уходили выпить кофе или перекусить, чтобы скоротать ожидание. Другие просто прогуливались по набережной. Пахло морем, водорослями. Кричали чайки. Рыбацкие суденышки покачивались у свай, черных от сырости. Многие из них носили женские имена или имена далеких островов: мечты, мечты. Их запах лежалой рыбы не был Х неприятен.

Потом надо было подняться на корабль через крытый ангар, и казалось, едва нога ступает на металл, ты будто переходишь в другой мир, мир моря, не имеющий ничего общего с континентом. Мир суровый, соленый, зыбкий, полный шума двигателей и запахов мазута. Мир приключений. Если погода стояла хорошая, можно было посидеть на палубе, под теплым ветром, под жарким солнцем. Легко представлялось, будто бороздишь океаны, открываешь неизвестные острова. В прохладную погоду, в дождь приходилось располагаться в салоне с низким потолком, похожем на унылый кинозал, где мутные от брызг иллюминаторы едва пропускали свет. Пассажиры на жестких сиденьях часто задремывали после раннего подъема и долгой дороги. На борту Х любила заказывать коктейли – «Кровавую Мэри», «Александру»: хмель от спиртного, помноженный на упоение от поездки на остров, усиливал чувство разрыва с континентом.

Для Х плавание всегда было счастьем. Обещанием. Она чаяла его месяцами, ждала в предшествующие дни. Она думала о нем, предвидела подробности, выстраивала его в голове. После ожидания сам путь, превратившийся в ритуал, казался легким. Х была влюблена в свой дом. В идею своего дома. В то, что станет иллюстрацией ее идеала дома и жизни. Она была влюблена в участок, на котором он будет построен. В вид. В остров, выбранный ею. От всех приложенных усилий, чтобы добраться до этого места, до этой мечты, она уже была счастлива.

Порт острова был местом неказистым: причал и несколько ангаров под защитой от волн и ветров. Но Х виделась дверь в иной мир, чистый, спокойный, неспешный. Она высаживалась здесь в сотый, в тысячный раз, но продолжала любить то, что поражало пассажира, увидевшего порт впервые: все было меньше, чем на континенте, и какое-то дружелюбное. Совсем мало машин, никаких мотоциклов, никакого рева моторов. Остров сразу представлялся местом для жизни простой и здоровой, все здесь было легко, и счастье казалось в порядке вещей.