Дом черного дрозда

Элис Хоффман

Дом черного дрозда

НА КРАЮ СВЕТА

1

Считается, что мальчики должны отправляться в первое морское путешествие, когда им исполняется десять лет, но уж наверняка это не их матери придумали. Если бы из–за каждой женщины, потерявшей в море возлюбленного или сына, температура воды в бухте поднялась на один градус, то вода закипела бы даже в середине зимы и сварились бы плавающие в ней сайды и селедки.

Каждый раз в мае женщины городка собирались на пристани. И пусть даже день этот был прекрасен и благоухал ароматами свежей травки и зеленого лука — они мечтали о снеге и льде, о сером ноябре, о декабрьских штормах и закрытых гаванях, о том, чтобы флотилии благополучно вернулись, все руки–ноги были целы, а все мальчики выросли и стали мужчинами. Для женщин, никогда не покидавших Массачусетс, отмели Мидл–Бэнкс и Грейт–Бэнкс были все равно что преисподняя для некоторых мужчин — место, где можно получить все, что нужно, и все, чего хочется. Но и место, которое может все отнять.

В этом году им грозило бедствие пострашнее, чем обычные ураганы и шторма, голод и несчастные случаи, ром и распри и даже пустые сети. В этом году британцы наложили эмбарго на корабли с Кейпа[1], никто не мог войти в гавань или выйти из нее, разве только супротив закона. Именно это местные рыбаки и планировали проделать в мае — отправиться в море безлунной ночью, по несколько шлюпов за ночь, с полным осознанием того, что каждый пойманный за этим делом мужчина будет приговорен к смерти, а каждого мальчишку сошлют в Дартмутскую тюрьму в Англии. А это все равно что смертный приговор, говорили люди в городе, только там холоднее и, как утверждали некоторые, еще хуже, чем помереть сразу.

Намерения большинства были понятны. Мужчины разделились на тех, кто пойдет в море, и на тех, кто останется на берегу, чтобы защищать форт у Лонг–Понда, если понадобится. Боевой пост, больше смахивающий на простую лачугу. Но по крайней мере, хоть что–то прочное и устойчивое, к чему можно прислониться, если придется прицеливаться и стрелять.

Джон Хадли был среди тех, кто хотел остаться. Он ясно дал это понять, и все знали, что у него на это есть свои причины. Он только что достроил маленький домик в низине, над которым вместе со своим старшим сыном Винсентом трудился почти три года. Все эти годы Джон Хадли и Винсент каждое лето отправлялись на рыбалку в поисках луфаря и палтуса, рыб достаточно больших для того, чтобы заполнить лодку за очень короткое время.

Шлюп у Джона был маленьким, желаний у него было тоже не много: он хотел дать жене дом, без излишеств, но тем не менее добротный, с участком вокруг — поляной, заросшей диким виноградом и остролистом. Раздобыть древесину для постройки было нелегко, поэтому Джон использовал для стропил старые развалившиеся лодки и дерево, выброшенное морем на берег у верфи. А когда и этого не было, он пускал на постройку древесину фруктовых деревьев, хотя ему настойчиво твердили, что стволы яблонь и персиков долго не продержатся. В окнах не было стекол, только промасленная бумага, но желтый свет, проходивший через нее, ослеплял. Маленькие мушки толклись в луче света, и все, казалось, замедляло движение, будто утопая в патоке или в любовном томлении.