Дом англичанина. Сборник

«Горделивый дом в георгианском стиле, сложенный из светлого местного камня; четыре общих комнаты, шесть спален и гардеробных — все отмеченные печатью своего времени» — так описано в проспекте «Поместье Мачмэлкок», сельский особняк, достойный служить приютом для состоятельного джентльмена, удалившегося от дел, каковым является главный персонаж новеллы И. Во, давшей название этому сборнику. Старая пословица гласит: «Дом англичанина — его крепость», но как нет на свете двух одинаковых людей, так нет и двух абсолютно похожих домов: «крепости» разнятся подобно их обитателям.

Сдержанность и замкнутость британского характера проявляются помимо прочего в том, что англичане, народ вообще-то общительный и дружелюбный, неохотно пускают к себе посторонних. Однако литература — статья особая, поэтому перед читателем падут многие «крепости» и он сможет в них войти вместе с автором — проводником и заботливым гидом.

Вместе с Томасом Харди читатель побывает у тороватого пастуха (уважаемый человек в сельской общине XIX века), а вместе с Конан Дойлом — в прославленной квартирке для одиноких джентльменов на Бейкер-стрит, 221-6; с У. У. Джейкобсом он посетит домик мастерового и с О. Уайльдом — апартаменты молодого лорда и самый что ни на есть великосветский прием. Джером К. Джером покажет, как живет преуспевающий литератор, а Дж. Голсуорси — как мыкается бедствующий. У Моэма можно узнать об образе жизни богатой и щедрой аристократки широких взглядов, у Беннетта — о колоритном существовании безбедной скупердяйки из «среднего класса», готовой сторицей оплачивать собственную недальновидную прижимистость. Во многих домах побывает читатель, в том числе и в самом недоступном, куда заказан вход непосвященным и несостоящим, — в английском клубе (О. Уайльд, Г. Д. Уэллс). Том самом, где даже привидению не положено являться без специального приглашения.

Нетрудно заметить, что в английской литературе все дома, «крепости», семейные очаги и т. д. отмечены четкой владельческой печатью и них ощутима личность тех, кто там живет, они говорит правду о своих владельцах или временных обитателях. Как выразителен, например, фермерский дом и рассказе Коппарда «Дочь фермера» (в этом сборнике писатель представлен другой новеллой): «…возле… рос огромный каштан, засыпавший двор рыжими листьями, а от двора к зеркальной реке спускался небольшой выгон. Дом был маленький, приземистый, но цветник ухожен — здесь заботились о красоте и явно был достаток, потому что все хозяйственные постройки были аккуратно покрашены. Последние лучи освещали стожок сена, вязы вздыхали, точно усталые старые матери семейств, мудрость и покой царили здесь».[1] У Бейтса, напротив, дом вопиет о том, что вожделение к вещи умертвило заповедную часть души — способность дарить тепло: «Гримшо и она жили одиноко. Ничего другого они и не желали. Они блаженствовали в одиночестве, на хлебе с чаем и рисовой запеканке, в окружении бессловесного мебельного потомства и бесчисленных фарфоровых сервизов, неувядаемо цветущих в темных недрах буфетов и за неотпиравшимися дверцами горок подобно бессмертникам».

Одним словом, перед читателем распахнутся двери в разные английские дома — очень богатый (В. Вулф), вполне зажиточный (Д. Кэрл), довольно убогий (О. Хаксли) и совсем нищий, куда его проведет «королева детектива» Агата Кристи следом за адвокатом Мейхорном: «Долго пришлось ему пробираться по узким улочкам, грязным кварталам, вдыхая тяжкий дух нищеты, прежде чем он отыскал нужный дом — покосившуюся трехэтажную развалюху. Мистер Мейхорн постучал в обитую грязным тряпьем дверь… вошел в маленькую очень грязную комнату, освещенную тусклым светом газового рожка. В углу стояла неубранная постель, посредине — грубо сколоченный стол и два ветхих стула».

Стивенсон, Киплинг и Моэм по ходу сюжета показывают те «крепости», в которых подданные Британской короны живут вдали от родины. О плавучем доме англичанина, парусном корабле, пишет Конрад в занятной и зловещей истории из эпохи наполеоновских войн. Действие философской притчи Р. Грейвза о потерянных и расщепленных душах развертывается в «желтом доме» — психиатрической лечебнице, а Э. М. Форстер, уводя читателя в неопределенное будущее, набрасывает контуры некоего глобального обиталища эпохи технократической цивилизации, когда человек утратил чувство родины и национальных «корней» и дом англичанина съежился до комнаты-ячейки во всемирном улье, — и этот дом, пожалуй, самый мертвый и неуютный из всех.