Долина ужаса (и)

— Я склонен думать…

— Думайте, думайте, — нетерпеливо бросил Холмс.

Я убежден, что принадлежу к числу самых терпеливых людей, но это насмешливое замечание меня задело.

— Послушайте, Холмс, — сказал я ворчливо, — вы иногда слишком испытываете мое терпение.

Но он был чересчур занят собственными мыслями, чтобы мне ответить, и целиком погрузился в изучение прибывшего по почте листка бумаги, вынутого из конверта. Затем он взял конверт и стал так же внимательно рассматривать его.

— Это рука Порлока, — задумчиво произнес он. — Я не сомневаюсь: это почерк Порлока, хотя до сих пор видел его только дважды. Игрек с особенной верхушкой — это очень характерно. Но если это письмо Порлока, то оно должно содержать важное известие, и прочесть его надо незамедлительно.

Он говорил скорее сам с собой, нежели обращаясь ко мне, но все мое раздражение сразу исчезло.

— Кто этот Порлок?

— Порлок — это только кличка, а за ней, Уотсон, стоит чрезвычайно хитрая и ловкая личность. В предыдущем письме Порлок извещал меня, что это его имя вымышленное, и просил не разыскивать его. Впрочем, Порлок важен не сам по себе, а лишь потому, что находится в контакте с неким значительным лицом. Представьте себе рыбу-лоцмана, сопровождающую акулу, или шакала, бредущего за львом, — вообще какое-либо ничтожество в обществе действительно грозного существа. И не только грозного, Уотсон, но и в высшей степени таинственного. Вот почему Порлок меня интересует. Я вам уже не раз говорил о профессии Мориарти?

— Ученый и преступник, столь великий в своих хитроумных замыслах, что…

— Что я и теперь вспоминаю о своих поражениях…

— Я, собственно, хотел сказать, что он остается совершенно неизвестным обществу с этой стороны.

— Это явный намек! — воскликнул Холмс. — В вас, Уотсон, скрывается неожиданная жилка едкого юмора. Вас надо остерегаться! Впрочем, назвав Мориарти преступником, вы сами совершили проступок. Как ни удивительно, с точки зрения закона это — клевета. Один из величайших злоумышленников, организатор едва ли не всех преступлений — таков в действительности этот человек. Но он настолько неуязвим, настолько выше подозрений, что за эти ваши слова мог бы привлечь вас к суду за необоснованное обвинение. Разве не он прославленный автор «Движения астероидов», книги, затрагивающей такие высоты чистой математики, что, говорят, не нашлось никого, кто мог бы написать о ней критический отзыв? Можно ли безнаказанно клеветать на такого человека? Это гений, Уотсон! Но придет и наш черед торжествовать!

— Как бы мне хотелось это увидеть! — воскликнул я. — Но вы говорили о Порлоке…

— Ах да… Так вот, этот так называемый Порлок — лишь одно из звеньев в длинной цепи, созданной этим необыкновенным человеком. И звено довольно второстепенное. Более того: звено, давшее трещину. В этом то и кроется крайняя важность для нас Порлока. Подгоняемый отчасти пробудившейся в нем совестью, а главным образом чеками на десять фунтов, которые я ему посылал, он уже дважды доставлял мне ценные сведения. Настолько ценные, что удалось предотвратить преступления. Если мы найдем ключ к шифру, то, не сомневаюсь, и это письмо окажется сообщением того же рода.

Холмс развернул письмо и положил его на стол. Я склонился над ним и стал рассматривать загадочное послание. На листке бумаги было написано следующее:

— Что вы думаете об этом, Холмс?

— Очевидно, намерение сообщить какие-то секретные сведения.

— Но если нет ключа, какова польза шифрованного послания?

— В настоящую минуту — ровно никакой.

— Почему вы говорите «в настоящую минуту»?

— Потому что немало шифров я могу прочесть с такой же легкостью, как акростих по первым буквам каждой строки. Такие несложные задачки только развлекают. Но тут — иное дело. Ясно, что это ссылка на слова, которые можно найти на странице какой-то книги. Однако пока я не буду знать название книги, я бессилен.

— А что могут означать слова «Дуглас» и «Бирлстоун»?

— Очевидно, этих слов нет на взятой странице.

— Почему же не указано название книги?

— Дорогой Уотсон, ваши ум и догадливость, доставляющие столько радости вашему покорному слуге, должны бы подсказать вам, что не следует посылать зашифрованное письмо и ключ к шифру в одном и том же конверте. Скоро, однако, принесут вторую почту, и я буду удивлен, если не получу письма с объявлением или, быть может, самой книги, которой так недостает.

Действительно, спустя несколько минут появился рассыльный Билли, принесший ожидаемое письмо.

— Тот же почерк на конверте. И на этот раз письмо подписано, — удовлетворенно прибавил он, развернув листок. Но, просмотрев его, нахмурился. — Наши ожидания не оправдались. Видно, с этим Порлоком у нас ничего не выйдет. Слушайте!