Долгожданная развязка

Максин Барри хорошо известна нашим читателям. «Лед и пламень», «Драгоценная паутина», «Судьбы», «Карибское пламя» — один из этих романов почти наверняка не миновал никого из тех, кто интересуется серией «Скарлет». И все же кратко напомним читателям основные сведения об этой замечательной английской писательнице, уединенно живущей последние годы в небольшой оксфордширской деревушке.

Пять лет она проработала в качестве помощника секретаря Сомервиллского колледжа в Оксфорде, где все свободное время проводила в огромной библиотеке, славящейся богатейшим собранием книг.

А потом пришел час, и Максин всерьез занялась литературным трудом. Уже первый роман «Похищенный огонь» принес М. Барри известность не только в Англии, но и в США, Австралии, Новой Зеландии.

Поддерживать популярность писателю зачастую труднее, чем ее добиться. Но ни одно из последующих произведений М. Барри не разочаровало даже самых требовательных читателей и строгих литературных критиков.

Нью-Йорк, 1975

Вероника Колтрейн задержалась на секунду, чтобы полюбоваться роскошной витриной магазина «У Орбаха», и поспешила к универмагу «Ниббитс» на пересечении 68-й улицы и Уест-стрит.

Было очень холодно даже для января, и пока она стояла, дожидаясь, когда загорится табло «Идите», дышала на руки, пытаясь хоть немного согреться. Впрочем, без особого успеха. Она считала, что дома, в Англии, зимой холодно, но Нью-Йорк мог дать Англии много очков вперед.

Разумеется, это не означало, что она жалеет о своем приезде в Америку. Нет, она никогда, никогда не будет испытывать чувства сожаления. Ей было необходимо покинуть Англию, оставить там все жуткие воспоминания, связанные с родной страной. Даже после стольких лет ее мучило ощущение собственной уязвимости.

Ей предстояло многое сделать. И прежде всего надо постараться не потерять работу. У нее на руках Трэвис. В такое холодное утро чувство ответственности давило на нее сильнее обычного. Иногда ей представлялось, что она носит в себе свой собственный айсберг. Порой жизнь была такой холодной.

Стольким хорошим, добрым людям пришлось дернуть за многочисленные ниточки, чтобы добиться для Вероники въездной визы и разрешения на работу в этой новой для нее стране, что она просто обязана справиться. Она не может их всех подвести. Они ведь многим рисковали. И она лучше других знала, как трудно им иногда было доверять ей. Учитывая все обстоятельства…

Зажегся сигнал «Идите», прервав ее печальные мысли. Толпа пешеходов человек в тридцать стремительно перенесла ее через дорогу. Оказавшись на другой стороне, она взглянула на дешевенькие часы и облегченно вздохнула. Она успеет вовремя.

Трэвис, бедняжка, сегодня в первый раз пошел в новую школу. Он был очень напуган, и ей пришлось проводить его и представить учителям, только чтобы он успокоился. Его английский акцент наверняка вызовет насмешки других детей, но Вероника была уверена, что они в итоге подружатся. Ее пятилетний сын отличался открытым и дружелюбным характером, хотя как мать она, разумеется, была пристрастна. Все говорили, что он очарователен, и хвалили за мягкий и уступчивый нрав.

Если бы только они знали, кто его отец…

Нет! Вероника постаралась выбросить эту мысль из головы. Она не будет думать о… нем. Она не позволит себе даже вспомнить об этом человеке. Ему сказали, что его сын умер при рождении, и он даже не удосужился проверить. Наверняка обрадовался. Зачем ему такой позор — сын, рожденный в тюремной больнице. Она представила себе презрительное выражение лица Уэйна Д'Арвилля. Ей сразу захотелось разрыдаться. Нет, она не станет о нем думать.

Вместо этого Вероника представила себе своего сына в тот день, когда они прилетели в Америку, в их новый дом, — розовощекого, темноволосого, с огромными голубыми глазами. Наверняка он скоро начнет приглашать своих новых друзей к чаю, утром с удовольствием ходить в школу и не будет больше в страхе цепляться за ее ногу.

Нет, о сыне ей не было нужды беспокоиться. Ей оставалось благодарить судьбу, что он унаследовал от своего отца лишь голубые глаза, а не его холодное, безжалостное сердце.

Последние два месяца она работала в «Ниббитсе» в парфюмерном отделе. Она прошла по огромному ковру к нарядному прилавку, заставленному рядами хрустальных флаконов, на ходу снимая теплое коричневое пальто. Она нашла его на распродаже на следующий день после прилета в Нью-Йорк. Оно было элегантным, хотя и довольно поношенным, но вполне годилось для служащей этого огромного универмага. К сожалению, она не знала, как долго оно продержится, а от одной мысли о покупке нового пальто у нее душа уходила в пятки. Она и так еле-еле сводила концы с концами.

— В самый раз успела? — подмигнула ей Джулия Престон, вторая продавщица, когда Вероника приподняла деревянный брус и зашла за прилавок.